Я стойко вытерпел все нравоучения, ведь впервые за несколько недель мамочка снова любила меня. Не кричала, не билась головой об стену и не тянула руки к шее. Чтобы улыбка сияла ярче звезд над Аркантом.
Может, на этот раз и сказку почитает тоже мама?
«Не лез к драконам, хорошо?» — вздохнула тогда Юна и повернулась к противному младенцу в кроватке. Я не понимал, почему соплежуку доставалось столько внимания.
«Твой брат. Родной по крови, близкий по духу», — улыбнулась мне Юна и почему-то помрачнела.
Я ничего не ответил, только повыше задрал нос.
И я пытался. Раз шесть. Юна отводила меня в комнату, укладывала в постель и пела. После чего появлялась мама. Она гладила мои волосы и рассказывала сказки. О далеких странах и храбрых рыцарях, что сражались на наших землях.
Протянув руку, я ухватился за ускользающее облако воспоминаний.
"Глупая просьба Гранта ярким пятном врезалась в память, а мелькнули смазанными картинками. Мама пообещала нам праздник и забралась на дракона. А через несколько минут хрупкая фигурка скрылась за облаками, чтобы следом рухнуть камнем вниз на глазах у десятка свидетелей.
Розалинда МакГиннес умирала долго, несмотря на полученные травмы. После падения с дракона она прожила еще несколько часов, беззвучно оплакивая собственную участь. Искаженные злобой черты лица больше не казались мне прекрасными.
Отец метался по часовне, иногда срываясь на чем ни попадя. Ударял кулаком по стене или пинал алтарь. Он даже сломал скамейку. А все, что я мог — слушать его крики и смотреть на мамино тело под тонким, прозрачным покрывалом.
Странно, но горечи не было. Боли тоже. Скорее облегчение, ведь эти мучения прекратились. «Он должен знать».
«Никогда! Слышишь? Поклянись, Юна. Жизнью и кровью своих внуков!».
Я глубоко вздохнул и распахнул глаза, когда меня накрыла чья-то тень.
А через минуту послышался оглушительный взрыв и громкий рев.
— Бомби шмыглу козявлую! Сейчас мы тебе покажем, что такое «гномий огонь», кусок плюгавого навоза! — заорал кто-то из седла.
С кряхтением поднявшись, я сел.