Плевать на шрамы, жизнь дороже внешней красоты.
Ладони скользнули по расшитому шелковому платью, и я порывисто вздохнула. Отражение в зеркале показалось молодую женщину. Совсем не юную дурочку в рюшах, как почти четыре года назад. Теперь светлые локоны я по привычке оставляла распущенными, вопреки моде, заколов только передние пряди у лица. И все оттенки розового сменила на пастель и яркие цвета.
— Хрюня, бум!
Мой племянник Никки торжественно поднял на руки флегматичного хрюнорыла Лапушку. Кажется, жизнь с маленькой копией Эрика научила животное безграничному терпению.
— Никаких «бум»! — зашипела Далия. Сестра движением руки отогнала фею, которая поправляла лиф ее темно-синего платья, и подхватила юбки. Она за несколько секунд пересекла комнату, чтобы зависнуть над замершим сыном.
— Признавайся, опять магическую хлопушку папа дал? — потребовала ответа.
Я досчитала до пяти, и Никки, как положено юному принцу, разревелся.
— Ма-а-а-а не люби-и-ит, — взвыло маленькое чудовище.
Еще неделю назад я бы пожалела этого шалопая. Только после взорванной печи и «покатушек» на упырекурице во дворе вся вера в искренность слез юного Николаса испарилась напрочь. Такими же глазами племянник смотрел, когда пробрался в амбар к Регни. А после заполз на крышу, откуда Терлаку его достал, рискуя опять отправиться на месяц в постель.
Это я молчала про изрисованные магическими красками доспехи, испорченный гобелен и Трогана, который при виде Ника теперь судорожно «иакал» в истерике. Что натворил поганец? Неизвестно. Даже Эйла от дракона не добилась ответа, а Дункан Грант вовсе запретил королевскому наследнику приближаться к ящеру.
— Боги, — покачала головой сестра. — Вот как его воспитывать?
— Питывать, — тут же передразнил маму Никки. Слезы куда-то пропали. За секунду.
— Любить, — хмыкнула я, расправила складки и наклонилась.
— Тетя, — четко произнес Николас. Пальчики схватили мой локон, и племянник захлопал мокрыми ресницами.
Тяжелый, ужас. Но я не жаловалась. Тем более, Никки все любили до невозможности. Была в нем какая-то магия очарования от отца.
— Он хуже, чем Эрик в своих экспериментах, — процедила Далия.
— Сама замуж вышла, — хихикнула я на ее ворчание.