В полумраке помещения свет исходил только от свечей. Их расставили вокруг рассыпающихся каменных изваяний.
— Простите меня, богиня, ибо я грешен.
От мягкости мужского голоса по спине Жозефины пробежали мурашки. Она узнала его, этот хрипловатый баритон. Когда-то он сводил с ума самых блистательных женщин Фринбульдии. Обманутые красивой внешностью, чарующими нотками в голосе и кротостью взгляда, глупышки шли на верную гибель в пасть чудовища.
В далеком прошлом такой дурой была и она.
— Почему он не в кандалах, — сухо поинтересовалась Жозефина, пряча эмоции под маской равнодушия.
— У нас нет такого распоряжения, госпожа, — задрожал под ее взглядом бедный отец Филипп. — Мадемуазель, клянусь, наша охрана...
Николя Бонри поднялся, и послушник окончательно растерял остатки храбрости. Ладонь Жозефины быстро скользнула на набедренный пояс. Холод огнестрела немного отрезвил затуманенный воспоминаниями разум.
Щелчок курка не стал чем-то неожиданным.
"После нее он женился еще трижды. Все ради наследника для своей империи.
Циничный смешок вырвался из горла. Теперь у Бонри не было ни наследника, ни империи.
— Король Данмара добрался до самых окраин страны, чтобы найти тебя? — весело поинтересовался Николя, но с места предусмотрительно не сдвинулся.
— Меня интересует печати, — не стала долго рассуждать Жозефина и обвела келью взглядом. — Башня, в которой ты находишься, под мощной защитой.
Рукав ее накидки сполз, демонстрируя татуировку лилии на запястье. Мисс Контри затаила дыхание.
Вдох-выдох. Знак принадлежности к Ордену делал ее особенной, другой. Она больше не наивная, влюбленная дурочка. Теперь Жозефина служила короне.
— И что? — цокнул языком Николя. — Я сижу здесь, печати там. Не находишь нарушения в логической цепочке?
— Знаешь, — протянула Жозефина совершенно серьезно и крепче сжала огнестрел.
— Там, где казнили королевскую семью? Как символично, — заулыбался Бонри недобро и сделал шаг вперед. — Только Абель так не поступит. Иначе бунтов в Паржени и по всему Эрэбусу не избежать, верно?
— Стой на месте, — резко прикрикнула Жозефина. Желтые огоньки частично потухли, а темные глаза Бонри, наоборот, ярко вспыхнули.