— Всего лишь прекрасна? — притворно надула я губы, окончательно вгоняя шагрийца в ступор, и взялась на подставленный локоть. — Шутка, лэрд. Ведите же. Или намерены уморить меня голодом?
— Ты меня до сердечной болезни доведешь, — выдохнул МакГиннес. — В этом платье ты просто...
— Похожа на твою мать? — поинтересовалась я, вышагивая под пристальными взглядами, и заставила присутствующих невольно расправить плечи.
Больше всего порадовала Эйла, которая сразу же схватила столовые приборы и выпрямила спину.
— Нет, самая красивая женщина в мире, — ответил Терлак, глядя на меня так, что я едва не запнулась на ровном месте.
Простой комплимент вскружил голову похлеще терпкого вина. Я проигнорировала пятна на скамьях, белую скатерть поверх грязной столешницы и остальных людей с нелюдями. Настолько меня впечатлили слова МакГиннеса, ведь они были искренними. Невольно залюбовавшись профилем жениха, я пропустила момент, когда он подвел меня к месту подле себя и наглым образом согнал младшего брата.
— Все, Терлак наш поплыл аки Лося по воде, — пробурчал Томас.
— Тихо, мелкий, — цыкнул на него МакГиннес.
Стул издал противный скрип при движении, и в момент посадки я ощутила на себе чей-то обжигающий взгляд. Не поворачивая головы, быстро села, схватила некрасиво скрученную салфетку и прикусила губу,дабы не высказать вслух свои возмущения от такого безобразия. А рядом почти сразу появился хмурый брауни и терпеливо застыл в ожидании указаний.
— Милочка, знаете, в нашем доме принято спускаться к завтраку вовремя и приветствовать всех в соответствии с правилами, — раздался противный голос, немного напомнивший мне карканье вороны. — Вас в Данмаре не учили манерам или при дворе ими не пользуются?
Большинство мужчин быстро опустили взгляды в тарелки. Рэнальф подавился вином, а Гордон начал спешно постукивать его по спине. Дружеская атмосфера в столовой изменилась в одну секунду. Напряжение возросло, едва я повернула голову в сторону сухопарой дамы в темно-красном бархатном платье с накидкой.
Когда-то эта женщина обладала шармом, но время ее явно не пощадило. Красота бледной кожи увяла под натиском морщин на лбу и провисающих щек. К тому же резкие линии очертили рот, словно дама раньше много и часто смеялась. Теперь же уголки рта недобро опустились, придав лицу еще большую тень бесконечной усталости. Излишняя худоба делала черты острее и грубее.