— Я плачу по тебе, Амалия. Ведь банши [1] предвещают смерть.
В моих легких внезапно закончился весь воздух. Я вцепилась в ворот платья, пытаясь справиться с приступом удушья, и отчаянно захрипела. Взгляд судорожно упал на мерцающего призрака. Женщина медленно повернулась ко мне, однако ее образ по-прежнему ускользал от меня. На этот раз из-за многочисленных слез, что мешали обзору.
Сознание постепенно угасало, и я вытянула руку, чтобы схватиться за какой-нибудь выступ или камень. В этот момент стены сдвинулись, а под ногами пропала опора.
"Резко распахнув глаза, я несколько секунд пыталась избавиться от назойливых мушек и внезапно поняла, что стою посреди кухонного помещения. На меня ошарашенно смотрели с десяток кухонных работников, которые не понимали, откуда я взялась.
— Вот тебе и хэй-хоу, — неожиданно выдал один из поварят, затем с грохотом уронил поднос.
— Воды! — захрипела я, судорожно кашляя, и принялась размахивать руками.
Несколько девушек разом подскочили с деревянных табуретов.
— Ой, дуреха, куда госпоже горячий чай?! — возмутилась дородная дама. Она замахнулась на вскрикнувшую девчонку тряпкой, пока я откашливалась, выплевывая часть напитка себе на платье.
— Печеньки, мадемуазель. Мой личный рецепт, пальцы оближите, — в руки сунули расписную тарелочку.
— Молока?
— Виски?
— Олли, ты дурак? Какое виски благородной даме?
— Тогда давайте эль.
— Дома пить эль — неприлично!
Отбившись от многочисленных желающих помочь, я с ужасом оглянулась и постаралась унять внутреннюю дрожь. Пока работники мялись, у меня появилось время немного прийти в себя после встречи с призраком. Заодно повнимательнее рассмотреть громоздкие печи, на которых готовился будущий обед.
И надо сказать, что зрелище меня отлично отрезвило.
Разбросанные продукты, перевернутые корзинки с припасами, пучки сушеных трав и засаленные фартуки поваров. По стенам до потолка расползлась чернотой копоть, а на конфорках поблескивал толстый слой жира. Про пятна, мусор и пыль говорить нечего — они были повсюду.
— У вас что, вообще никто не моется? — выдала я, начисто забыв о банши и страшных предсказаниях.