Кое-где они ещё продолжались: опричники в чёрном додавливали группки гвардейцев-преображенцев, совершенно не стесняясь в средствах. Грохотали выстрелы, визжали огненные всполохи и бухали «молоты». Даже мелькнула мысль, что мы опоздали."
"Но, к счастью, Зимний дворец стоял нетронутый с поднятыми магическими щитами. А на Дворцовой площади расположились пушки, и гвардейцы подле них суетливо готовились к обороне.
Черницын давно проснулся и сидел притихший, с ужасом наблюдая за происходящим в городе.
— Ваня, слышишь меня? — крикнул я не оборачиваясь.
— Да, Константин Платонович.
— Сейчас сядем на крышу Зимнего. Зайдём внутрь, и ты останешься рядом с выходом на крышу. Держи, — я передал ему плоскую табакерку, переделанную в миниатюрный телеграфный аппарат. — Умеешь пользоваться? Я отстучу тебе, что делать. Но если начнётся пожар или ещё что, не жди приказа, поднимай самолёт и кружи над городом.
— А вы, Константин Платонович?
— Не переживай, я в любом случае выкручусь. Просто жди сигнала, где именно меня подобрать.
Заложив вираж, я аккуратно посадил самолёт на крыше Зимнего со стороны Невы. Мы осторожно вылезли, прошли по обледенелой крыше и нырнули в лаз на чердак. Найти лестницу вниз не составило труда. Но едва я спустился по ней и открыл дверь, как увидел, что меня уже ждали.
— Добрый вечер, Константин Платонович.
Передо мной стоял Шешковский. Будто постаревший разом на десяток лет, с серым осунувшимся лицом.
— Я отведу вас в покои императрицы, — поклонился он.
Пока мы шли пустынными коридорами дворца, я успел с ним коротко переговорить.
— Как же вы упустили заговор, Степан Иванович?
Он нервно передёрнул плечами.
— Лучше не спрашивайте. Нынешняя служба не чета старой Тайной Канцелярии: тогда без нашего ведома и чихнуть никто не мог. А сейчас работаем только там, где укажут. На некоторых, кто всё это устроил, нам даже смотреть было запрещено.
— Сочувствую.
Шешковский криво улыбнулся.
— Вы не поверите, Константин Платонович, но я просто счастлив вас видеть.
— Почему вы сразу, как стало горячо, мне не сообщили?
Он тяжело вздохнул.
— Екатерина Алексеевна посчитала, что вы не откликнитесь на её просьбу.
— А сами вы не могли ко мне обратиться?
Начальник Тайной Экспедиции промолчал, но и без слов всё было понятно. В отличие от того же Шувалова, Шешковский был не самостоятельной фигурой, а верным псом императрицы.
— Прошу.