И будто проклял кто-то! Мы уже и опоры три раза меняли, думали, бракованные, и вручную их на месте рисовали. Я сам каждый Знак проверял, честное слово. А оно всё равно! Мы даже решили, что там природный выход эфира, который нам всё портит. Искали его, но ничего не нашли. И самое обидное, что остальная дорога в порядке!
— Ваня, успокойся. Конкретно, что происходит с дорогой?
— Эфирный жёлоб ломается, Константин Платонович! То целые куски исчезают, то он закручивается вот так, — Черницын руками показал непонятную фигуру.
— Очень интересно, — я задумался. — Ну-ка, изобразите мне, какие типы слома жёлоба видели.
Трое «деланных инженеров» взяли бумагу и, споря, принялись рисовать странные фигуры. Я смотрел на перекрученные плоскости и не верил, что такое возможно. Какая сила могла так исказить эфирные силовые линии? Сверхмощный артефакт с громадным накопителем? Ему просто неоткуда взяться в этих диких землях.
— Собирайте поезд, будем смотреть на месте, — велел я Черницыну. — Локомотив, вагоны для нас и опричников.
— Оборудование для заливки опор брать?
— Возьми на всякий случай. Хотя есть у меня подозрение, что дело не в них.
* * *Пока мы с Таней собирались, по мою душу пришёл Щербатов с огромным мешком.
— Константин Платонович, — поклонился он. — Позвольте мне вручить вам свадебный подарок.
Орк подошёл ближе, развязал мешок и показал содержимое.
— Шкурки? — я удивлённо разглядывал белый мех.
— Не просто шкурки, Константин Платонович, — улыбнулся Щербатов, блеснув золотым клыком. — Горностай! Как раз хватит сшить плащ али мантию какую. Чтобы на троне в нём сидеть и послов заграничных принимать.
— Эк ты, братец, хватил, — я усмехнулся. — Трон и горностаевая мантия только королям и императорам по чину. А я простой князь, если ты помнишь.
Бывший офеня развел руками."
"— Князья тоже разные бывают, Константин Платонович. Видел я таких, что без слёз не взглянешь. Капитал в карты проиграют, имение заложат по самую крышу, денег даже на обед нет. А туда же — я, мол, князь, мне с купцами здороваться зазорно.