И ни разу не дал приблизиться к себе кожеходильцам, выцеливая у них глаза, и каждый раз попадал в цель.
Смеющийся Медведь отлежался в тенёчке под деревом, пришёл в себя и выглядел вполне себе довольным жизнью.
— Однако, хорошо получилось! — хихикал он. — Давно хотел этот обряд попробовать.
Но я не дал прохлаждаться синекожему, а отправил помогать с ранеными. Шаман? Значит, должен уметь лечить."
"Через пару часов Киж и Смеющийся Медведь явились ко мне с неутешительными новостями.
— Четверо не доживут до следующего утра, — объявил вердикт Киж.
— Очень плохой яд попал в раны, — покачал головой шаман. — Никто уже не поможет.
Все умирающие лежали без сознания, бледные, с тёмными вздувшимися венами на шеях.
— Как умрут — сразу сжечь надо, — шепнул мне Смеющийся Медведь. — Чтобы кожеходильцами не стали.
Я попытался подсыпать им чёрного песка, но ничего не вышло. Их «песочные часы» жизни треснули, и песок не дал им ни одной лишней минуты. Жребий опричников был измерен, взвешен и найден слишком лёгким.
И самое обидное, что будь я некромантом, то мог попытаться их спасти. Даже без Таланта я видел внутри них тёмный клубок эфирного яда, который их и убивал. Его можно было попытаться вытянуть, дав людям чуть больше шансов. Но, увы, деланной магией это сделать было невозможно.
Такая несправедливость буквально взбесила меня. Да что же это такое! Мои люди умирают, а я ничего не могу сделать! При этом задачу мне с ними ставили как полноценному некроманту. Гнев затуманил глаза, кипя внутри обжигающим варевом.
* * *— Ты быстро вернулся, Бродяга. Забыл что-то спросить?
Хозяйка будто ждала меня. Едва я открыл глаза и моргнул, привыкая к белому туману, как за спиной раздался её голос.
Но на этот раз я пришёл сюда не задавать вопросы, а совсем за другим. И Хозяйка очень удивилась, когда я обернулся и прямо посмотрел на неё.
— Госпожа!
Я поклонился, как и полагается дворянину. Без дерзости, но без тени раболепства.
— Ты сегодня неожиданно смел, Бродяга.
— Да, госпожа. Я пришёл просить за моих людей. Они умирают, и только вы можете помочь им.
Хозяйка покачала головой.
— Умирать — неотъемлемое право и обязанность человека. Такова их судьба, и не в моих правилах менять её. Тебе придётся смириться, Бродяга, — она недовольно усмехнулась. — Честно говоря, я думала, что ты кое-что понял, когда был некромантом.
— Да, госпожа, я понял очень многое.