На третий час дверь в офис открывается и, даже не поднимая головы, по учащенному сердцебиению я понимаю, что вошел Макар. Он спокойно подходит к столу Илоны, сбрасывая на него документы.
– Распредели между стажерами. Их надо рассортировать в хронологическом порядке и подшить. В эту папку надо вложить ходатайство, которое я просил тебя распечатать, и завтра подать второй экземпляр в суд, а на этот шлепнуть печать. Твое дело назначили через две недели, там на первом листке вся информация по судье и залу.
– Соколов? – разочарованно выдыхает Илона, делая скорбное лицо.
Макар пожимает плечами.
– Как есть. И еще. Я обещал сегодня Коноваловой, что завтра привезем ходатайство о приостановлении дела. Надо сделать до обеда, чтобы к заседанию оно было уже зарегистрировано и передано судье. И к хорошим новостям. Макаренко завтра выпускают под подписку о невыезде. Его невиновность практически доказана.
Илона подскакивает со своего места и бросается Макару на шею.
– Спасибо! Как же я тебе благодарна.
Он с улыбкой приобнимает ее за талию, а я хмурюсь, потому что меня накрывает самая черная из всех ревностей. Хочется грубо сбросить руки Илоны с плеч моего мужчины, и потребовать, чтобы не прикасалась. Она наконец отлипает от него и восхищенно смотрит в глаза.
– Как у тебя получилось?
– У меня всегда все получается, – самодовольно заключает Макар. – Но ты предупреди своего Степочку, чтоб в тот притон больше не совался. Следователь непрозрачно намекнул, что следующий залет уже закончится печально.
– Я поняла. Спасибо большое!
– Да ладно, – отмахивается Макар и под восхищенным взглядом своей помощницы следует к приемной мимо моего стола.
Я подскакиваю на месте.
– Привет, Макар.
– Доброе утро, – бросает он, не глядя на меня, и проходит мимо, а я, наполненная разочарованием, медленно стекаю на стул."
"Непроизвольно бросаю взгляд на Илону, которая, слегка нахмурившись, наблюдает за этой сценой. Тяну улыбку, но ни черта толкового не выходит.