Есть какая—то магия в таких населенных пунктах, в них растут бесстрашные, закаленные дети. Я бросаю взгляд на спящую на пассажирском сиденье Соню. Может и бесстрашная, но точно уязвимая. Паркую машину у маленького, но аккуратного домика. Поворачиваюсь к Софии и провожу тыльной стороной ладони по нежной щеке. На ней наконец проступил бледный румянец, и цвет кожи перестал быть похожим на побелку.
– Софья, приехали, – тихо говорю я, продолжая водить пальцем по коже.
Она распахивает глаза и быстро озирается по сторонам, глядя расфокусированным взглядом.
"– О, – произносит Соня, особым образом складывая припухшие ото сна губы. Мы ехали—то всего ничего, но она успела, видимо, отрубиться. Софья передает мне пиджак. – Спасибо большое, Макар Ильич.
Она открывает дверь и выходит, как и я. Поворачивается ко мне, глядя удивленно.
– А вы куда?
– С тобой.
– Зачем?
Я обхожу машину и ставлю ее на сигнализацию.
– Пойдем.
– Макар Ильич…
– Софья, идем, – повторяю тверже, подталкивая ее к калитке.
Мы входим во двор, а потом и в дом. Соня все время оборачивается, как будто не может поверить, что я иду следом. Я и сам не могу. В доме скромная обстановка, но идеальный порядок. Я сто лет не видел этих полосатых половичков, которые, на первый взгляд, хаотично разбросаны по полу, а на самом деле уложены в определенном порядке.
– Разуться надо, – негромко произносит Софья, наклоняясь, чтобы снять босоножки. Я оценил убийственные каблуки, которые мне не давали покоя на этой неделе.
Быстро сбрасываю туфли и наблюдаю за изящными стопами Сони, которыми она быстро перебирает, продвигаясь внутрь дома. Задерживается в проходной кухне.
– Присядьте, я сейчас, – показывает мне на стол, стоящий под окном.
– Воды можно попить?
– Да, вот тут ведро, в нем ковш. Чашка в шкафчике за вашей спиной.
Ведро? Ковш? Что за?.