Упирается ладонями в стол и старается оттолкнуться, но этим только подталкивает свою сочную попку к моему паху. Член тут же твердеет, как только упругие половинки сталкиваются с моей ширинкой. – Не надо!
Ее крик становится громче, когда я хватаюсь одной рукой за ее бедро, второй все еще удерживая на столешнице. Толкаюсь бедрами вперед, и перед глазами искры от ощущений. Насколько надо быть моральным уродом, чтобы творить такое с невинной девочкой? Пытаюсь остановить себя, но мне не удается.
– Макар! – слышу позади себя истеричный вскрик Марины.
Резко выпрямляюсь и одергиваю подол платья Софьи вниз. Разворачиваюсь, прикрывая собой Силантьеву.
– Выйди! – рявкаю.
– Ты что делаешь?! – спрашивает она, шокировано уставившись на меня и пытаясь за моим плечом рассмотреть Соню.
– Выйди, я сказал!
– Соня…
– Все хорошо, Марина, спасибо, – всхлипывает позади Софья. Ее надломленный голос ломает внутри меня какие—то барьеры, и хочется самому себе врезать, но я вовремя вспоминаю, ради чего затеял это.
– Марина! – снова рычу. Она осуждающе смотрит на меня, но все же покидает кабинет, прикрывая дверь, сказав перед этим:
– Сонь, я за дверью.
– Спасибо.
Поворачиваюсь к Софии. Она уже натянула трусики и пытается обойти меня, но я хватаю ее за локоть и снова прижимаю к столу, только теперь уже лицом к себе. Заплаканная, такая маленькая и испуганная. Олененок, не меньше. Ставлю руки по бокам от нее на столешницу, а Софья отшатывается, пытаясь установить между нами дистанцию. Опускаю голову и тяжело дышу, рассматривая мелкие цветы на ткани ее платья.
– Я смог бы остановиться, а они – нет, – хрипло произношу я. – Они бы не захотели. – Соня смотрит на меня со злостью, резкими движениями стирая слезы со щек. – Ни Малышев, ни любой другой, который привык брать силой то, что не дают добровольно.