– Мне можете доверять. Я – адвокат.
– Ой, правда? А—ну, скажите мне: дочка с мужем развелась, а этот поганец ее из квартиры выгнал, хоть покупали ее в браке. Он же не прав?
– Неправ. Если покупали вместе, это совместно нажитое имущество, квартира должна делиться.
– Ага, и я ей о том же говорю. Так и кредит еще не общий, а на нее записанный. Выходит, что живет он, а кредит платит она.
– Несправедливо, – коротко замечаю я, бросая взгляды на коридор за турникетом. Так хочу попасть туда, аж пятки горят.
– Еще как, – не унимается женщина. – Так и что ей делать?
– Подавать в суд, делить имущество, разделять кредит на двоих. А еще лучше разделить имущество и продать квартиру. Погасить кредит, остаток поделить пополам. Но это если она с мужем бывшим договорится.
– Ой, там такая сволочь, с ним ни о чем договориться нельзя.
– Нужно подобрать правильные аргументы. – Ноги сами несут меня к турникету.
– Так, может, телефончик дадите?
Я мечу взглядом в женщину и быстро прикидываю свою выгоду от союза с ней.
– Пусть позвонит мне в понедельник после десяти.
– Ой, конечно. Спасибо! Как вас? – она опускает взгляд на карточку в руке и поправляет очки. Вчитывается. – Ага, Макар Ильич. Ну лады, она позвонит. А вы проходите, чего стоять? Сонечка уже дома давно.
– Спасибо, – отвечаю я и наконец преодолеваю барьер.
Пока иду к Сониной комнате, раздумываю над тем, что эта Марьиванна напоминает мне свадебную кумушку, которая стоит на дверях в покои невесты и требует выкуп.
За дверью комнаты Сони слышу какую—то возню, потом ее слегка истеричное «Прекрати. Не надо!», дальше мужской голос, и у меня перед глазами встает красная пелена. Толкаю дверь, даже не задумываясь о том, что Софья может добровольно впустить к себе мужчину.