И хотя за окном нынче холодно, в комнате температура заметно повышалась.
— Мои трусы останутся сегодня на мне, — повторила моя милашка, как мантру, и медленно расстегнула молнию.
Вот могу поспорить, что не останутся. Но я по-прежнему не собирался с ней спорить — я собирался ее раздеть. Хотя с этой задачей она пока что отлично справлялась и сама. Не отрывая глаз, я завороженно следил, как ее юбка плавно заскользила по бедрам вниз, открывая главное женское сокровище. Блин… Трусики оказались даже круче, чем лифчик! Сквозь тонкое-тонкое почти прозрачное кружево орлиным взором я мог рассмотреть все — вплоть до каждого волоска.
— Ты так смотришь… — выдохнула моя милаха.
Даже на расстоянии я прям чувствовал, как вспыхнуло жаром ее тело, подогретое моим голодным взглядом. Представить не могу, на какую силу воли она полагалась, утверждая, что не снимет сегодня трусики. Зардевшись от моего внимания, срывая мои восторги, Дана шаловливо покрутила передо мной попкой — сейчас скорее обнаженной, чем одетой — лишь бы я смотрел на нее, не отводя глаз.
— Смотришь так пристально… — игриво пробормотала она, приближаясь и отдаляясь, стоило мне потянуть к ней руки, а затем замерла пальчиками у резинки чулок: — Хочешь продолжения?..
— Хочу, — отозвался я, пожирая ее глазами.
— Тогда раздевайся! — она выразительно кивнула на мои брюки.
Ни слова больше! Пара мгновений — и брюки отправились следом за рубашкой, оставив меня в одних плавках, уже неслабо бугрившихся от такого шоу.
— Прежде чем я сниму, — она дразняще подцепила пальчиками тонкие лямочки, — ты сними первый, — и указала взглядом на мои плавки.
Дана, да ты, похоже, поняла, где находится главная стрелка мужского одобрения. Не став отказывать ей в этом удовольствии, немного поиграв резинкой — заставляя мою недотрогу дышать так же прерывисто, как до этого дышал я, — я неспешно стянул плавки. Мой освобожденный стояк тут же радостно выскочил ей навстречу и бодро качнулся, здороваясь.