Поглаживая ее колено, я придвинулся уже почти вплотную, так что чувствовал щекой жар от ее щеки и шептал ей в ухо.
— Если скажешь, что и моей руки ни разу не было на твоем колене, я тебя снова отшлепаю…
Мутные глаза собеседницы, казалось, уже ничего не видели или смотрели куда-то вглубь. Я же поймал себя на сладком ощущении, что сейчас полностью овладел ее мозгом. Решив сделать владение еще полнее, я обнял ее за талию и притянул к себе. Отрывисто выдохнув, словно решившись на прыжок с высоты, она закрыла глаза и прильнула к моим губам… Да неужели? Наконец-то этот набор слов сработал — надо запомнить его на будущее!
Мягкая, податливая, нежная…
Меня целовала девушка, о поцелуе с которой я столько мечтал…
Меня целовала Полина…
Полина!.
Я еще крепче прижал ее к себе, чувствуя, как пышная грудь пружинит о мою. Это было слишком долгожданно, чтобы полностью осмыслить, так что я просто наслаждался процессом, растворяясь в ней языком, пока она растворялась во мне. Время будто остановилось, мир вокруг исчез так же, как и ее самоконтроль.
— О, ребят, — вдруг раздался на весь бар знакомый голос со сцены, — да вы, по ходу, нас разводили…
За поцелуем мы даже не заметили, как сменился стендапер, и снова вышел хохмач-ведущий.
— Или это так начальство премию выписывает? — решил он вернуться к прежней шутке.
Зал снова грохнул от хохота, а Полина резко дернулась, будто ее ударило током, и оттолкнула меня — и прерывая поцелуй, и скидывая мои руки со своей талии и ножки.
— Да я… — зачастила она, вертя головой по сторонам, глядя на хохочущие лица и словно оправдываясь перед кучей незнакомцев. — Да я не… это не… не я… Да хватит!.. — возмутилась красотка, вызывая лишь новую порцию смеха.
Это была уже не девушка, а сваренный в собственном стыде рак, который шустро поджал клешни, вскочил с места и, схватив плащ и сумочку, полетел к выходу, выдыхая на ходу:
— Все, хватит с меня этого вечера!.
Ep. 129. Сложно только в первый раз
Остаток вечера мы провели уже не так удачно. Сбежавшая из бара Полина явно пыталась сбежать и от меня — отводила глаза, поджимала губы, не разговаривала и, увы, больше со мной не сосалась. Просто загрузилась в такси, прижала сумочку к груди — видимо, чтобы к ней не прижался я — и отвернулась к окну. Все мои попытки до нее достучаться разбивались о стену ее твердолобого упрямства.