Глядя на ее покачивающуюся попку, в куче мест отмеченную моими губами и пальцами, я уже прикидывал, какие позы и ласки будем осваивать следующими — у нас был целый выходной день, только для нас двоих. Полина по моим прикидкам еще не должна вернуться, а значит, нашей идиллии ничего не помешает…
Однако моя управляющая внезапно обнаружилась по пути на кухню. Как спящий ягуар у входа в пещеру, она громко посапывала на диване в гостиной и вовсю благоухала перегаром. В той же одежде, в которой ушла с подругами вчера, с помятой прической и посыпавшимся макияжем, который небрежно ткнула прямо в подушку.
Стоило нам спуститься в гостиную, как осоловевшие глаза тут же оторвались от подушки и с усилием сфокусировались на нас.
— Ааа… — дыхнула красотка постарше на Дану перегаром. — А ты что, здесь ночевала?..
Казалось, она даже протрезвела от этой мысли.
— Да, — с легким вызовом кивнула моя девушка, одергивая мою задирающуюся на ходу футболку, — здесь…
— Ох… — поморщилась Полина, у которой, судя по виду, началась похмельная мигрень. — Гребаный Хэллоуин… — и снова уронила лицо в подушку.
Да, Полин, в этой гонке ты опоздала. Подумай о том, чего еще лишаешь себя своим упрямством.
Оставив пьяную красотку отсыпаться и думать о своем поведении, мы отправились на кухню готовить завтрак, чтобы хорошенько подкрепиться и с новыми силами продолжить давать моей уже не невинной девушке то, что нам обоим так понравилось.
После того, как у нас все с Даной случилось, несколько дней я ходил как пьяный. Улыбался, казалось, по любому поводу и без, так что уголки губ уже начали болеть.
— Она тебе что, дала? — первой догадалась Алена, а потом увидела Дану, и сомнений уже не осталось.
— У меня что, — недоумевала моя милаха, — на лице написано? Мама поняла, и Марианка тоже догадалась… Теперь вот подруги твои…
Ну да, Дана, у тебя реально на лице написано — видимо, именно поэтому ты и дожидалась, пока папа уедет. У нее прям светилось в глазах: «я сплю с моим парнем, и я от этого кайфую!»
На следующие несколько дней это, разумеется, стало главной темой, которая волновала и Алену, и Владу, и Дашу.