В общем, я и сам не понял, зачем свернул за угол — ноги будто сработали вперед мозгов.
Хозяйка тревожившей мои мысли киски пританцовывала у перил на тихой лестничной площадке. Пирсинг озорно поблескивал в ее ушах и носу, под блузкой привычно выделялся вызывающе яркий лифчик, а рукава были закатаны аж до локтей, открывая густо разрисованные татушками руки. Пока это живое произведение искусства покачивало школьной юбкой под музыку и напевало, одна из ее подружек с серьезным видом снимала ролик, а другая просто сидела на подоконнике, надувала из жвачки пузыри и болтала ногами, в то время как лежавший рядом смартфон делал всю работу за нее, проигрывая мелодию.
— Посторонний в кадре!
Валентина мигом повернула голову ко мне.
— А, романтик, — хмыкнула она и весело подмигнула мне. — Да пусть смотрит. Ему можно… Все, давайте дальше!"
"После чего одна ее подружка опять включила запись, а другая запустила музыку.
— Кто тут королева? — вновь начала начитывать оторва.
И в такт словам сочно задвигала задницей на камеру, заставляя подол юбки дразняще взлетать все выше, открывая будущим зрителям все новые татуировки на стройных спортивных бедрах.
— Кто тут королева? — в очередной раз повторила она.
И в этот момент в кадр вдруг вошла настоящая королева.
— Что ты делаешь? — холодно спросила появившаяся из-за угла Катерина.
Музыка мгновенно остановилась.
— Жопой тверкаю, — охотно пояснила бунтарка.
Руслана, следовавшая за ее величеством, сразу же занесла над бумажным планшетом авторучку, готовая фиксировать новые наказания. А вот Инна, патрулировавшая сейчас коридоры вместе с ними, обалдевши уставилась на меня, спрашивая глазами, как я-то тут оказался. Я лишь пожал плечами в ответ — ну как-как, до тебя не дошел.
— Ты понимаешь, — Императрица смерила нарушительницу порядка надменным взглядом, — что на территории школы такое неприемлемо?
— Чего неприемлемо? — ухмыльнулась плохая девочка.
Вообще, меня всегда поражало лицо Катерины в такие моменты — оно оставалось абсолютно невозмутимым, словно комар прожужжал над ухом. Вывести ее из себя по-настоящему, пожалуй, мог лишь ее сосед. Ну так он сколько лет практиковался.
Вот только, несмотря на все это внешнее спокойствие, по воздуху будто начала расползаться ледяная аура ее недовольства.