На кухне бодро шкворчала плита, и раздавались два женских голоса — один отчетливо, второй чуть приглушенно, как бывает, когда включена громкая связь. Хотя я не собирался подслушивать, Полина будто сама не оставляла мне вариантов.
— Том! Она у него ночевала…
— Так и что? Она уже не маленькая, — отозвалась по ту сторону ее подруга.
— Они еще школьники, — с легким нажимом возразила моя управляющая.
— Шумели, что ли, сильно?
— Да не то слово! Я думала, потолок обвалится…
— Моя девочка, — хмыкнула Тамара.
Ну да, темперамент у Инны такой, что, похоже, даже Полина позавидовала.
— То есть, по-твоему, — проворчала моя управляющая, — это нормально, что два школьника трахаются полночи?
— Ты там что, — по ту сторону раздался смешок, — приревновала, что ли? Что, он так хорош? Ну так поднялась бы к ним, они б тебя не выгнали…
Вот за что я всегда любил Тамару — это за дельные советы.
— Да ты что, с ума сошла, что ли? — буркнула Полина. — Все! По-моему, он спускается. Пока!..
Следом сковородка зашкворчала особенно громко, словно вместе с маслом в нее выплеснули остатки недовольства. Потоптавшись у дверей, как бы сообщая, что вхожу, я переступил кухонный порог.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе, — она покосилась на меня. — Как-то ты непривычно рано проснулся для выходного. Обычно не добудишься…
Так ты и будишь меня не поцелуями, а зря: к ним я особенно восприимчив.
— Ты не против, — я остановился рядом, — если Инна позавтракает с нами?
— Не против, — лопатка еще суровее отодрала от сковороды оладушек. — А тебе не кажется, — вдруг спросила моя управляющая, — что ты слишком быстро меняешь девушек? Это уже третья меньше чем за полгода…
Опачки.
За спиной раздались бодрые шаги, и на кухню зашла Инна — свежая, румяная, немного раскрасневшаяся то ли от горячего душа, то ли от не менее жаркой ночи. Весь ее вид словно кричал, как отлично ее только что оттрахали.