И кончится тем, что рожать приеду на такси, с блокнотом в руке и телефоном, где у меня будет видеоконференция.
А раз мы с Лукой достигли соглашения насчет продления моего контакта, то я с чистой совестью ложусь в больницу, чтобы мой малыш появился не второпях, а под чутким надзором опытного врача.
После того благотворительного вечера Лука избегает встреч со мной. И это явно к нашему взаимному облегчению, потому что я больше ни за что на свете не хочу вновь оказаться под тем стальным взглядом, от которого у меня лопались нервы и ломались кости.
С Лукой мы больше не виделись.
И с Игорем тоже, хоть я была уверена, что он хотя бы попытается объяснить причины, почему вдруг его жизненный вектор так резко сменил курс. В конце концов, у меня все тот же номер телефона, пусть я и сменила место жительства.
Но, видимо, в моей заколдованной жизни именно так и должны исчезать все мужчины: в никуда, тихо, без попыток хоть что-то объяснить, друг за другом, как вагоны поезда, которые следуют заданным маршрутом, пока я стою на перроне.
И все же, чем ближе день родов, тем тяжелее у меня на душе.
Каждый день я вижу в окно, как к больнице подъезжают счастливые отцы с цветами и букетами из воздушных шаров, как потом выносят на руках нарядные свертки с младенцами, как их румяные от счастья жены семенят следом. Я вижу счастье, как оно есть, пусть картинки и немного отличаются друг от друга. Я вижу то, о чем не думала, пока все мои минуты, часы и дни были заняты работой.
Тася уехала на теплые острова, куда повезла своих ВИП-семинаристок отходить от измен и предательств, и где будет учить их «ценить себя и вытирать ноги об членоносцев».
За мной и Хельгом некому будет приехать.
Я вызову такси, выйду без цветов, и ни один счастливый мужчина не обнимет меня, целуя нежно и жарко, нашептывая, как он счастлив.
Но я хочу всего этого.