Только если к херам собачьим расколотить череп и вынуть вместе с кусочками отравленного вечными Юлиными страхами мозга.
Только сейчас до меня что-то начинает доходить. Только сейчас, хоть ничего не меняется и идет так, как идет с первого дня, когда родился Олег.
Юля стоит передо мной: с прической и макияжем, который, хоть и не бросается в глаза, но определенно есть и на него потрачена куча времени. Она одета в модные джинсы и свитер, и у нее свежий маникюр. А на заднем фоне моего сознания маячит образ жены, которую я оставил дома совсем одну: в удобной и простой домашней одежде, с синяками под глазами от многодневного недосыпа, с собранными в пучок волосами, потому что так, опять же, удобнее.
Просто… На фоне Юли Женя и правда выглядит уставшей и вымотанной.
А вот моя бывшая жена словно собирается на полуофициальное мероприятие: свежая, румяная, абсолютно владеющая собой.
— Ты даже не меряла ему температуру, — усмехаюсь я.
— Мне показалось, что он горячий. — Юля даже не пытается замаскировать вранье. — Олег и твой сын, и ты должен быть рядом, когда нужен.
— Кому? Ему? Или тебе?
Во мне снова закипает злость. То, что Женя сгоряча разворошила своими обидными упреками, теперь стремительно превращается в проснувшийся вулкан. И на этот раз я не хочу сдерживаться.
Хотя — я понимаю это слишком поздно — моя жена видела и понимала то, что не видел и не хотел понимать я.
— У меня есть семья, Юля.
— Да, и эта семья — твой сын. — Она прищуривается и «добивает». — Твой родной сын, а не тот ублюдок твоей новой женушки.
Я сжимаю кулаки и громко выдыхаю через рот.
Никогда в жизни мне так сильно не хотелось ударить человека, но Юля просто мастер вытаскивать наружу всех моих демонов, даже тех, чье существование становится для меня еще одним сегодняшним откровением.
— Он похож на тебя? — Юля бежит за мной, потому что я широким шагом ухожу в прихожую. — Или на кого-то другого?
Поворачиваюсь.
Просто хватаю ее за шею и вколачиваю в дверцу шкафа.
Юля что-то выкрикивает и только звук ее голоса останавливает меня от желания опустить занесенную для удара ладонь. Я почти вижу, как моя пощечина встряхивает ее неправильно работающий мозг и она, наконец, превращается в прежнюю Юлю.