— Забуду поесть, так напомнишь.
— Вы, парни, всегда так, — она улыбнулась. — С утра надо есть получше, а на ужин наоборот, поменьше.
— Так неинтересно, — я забросил ещё кусочек себе в рот. — Ммм, а это вкусно. Сама всё готовишь?
— Очень вкусно, — согласился Марк с набитым ртом.
— Да, всё сама. Да, знаю, что еда простая и все эти «дворяне», — Мария хмыкнула и выделила последнее слово интонацией. — такое не едят, но хоть вы кушайте.
— Главное, не забывай о себе. И ты тоже, кстати, скоро будешь из Малого Дома, — сказал я.
— Если бы, — она грустно улыбнулась. — Да, здесь долго обсуждали, что император нас амнистировал. И признал остальных Загорских невиновными. Год назад ещё. Но первое время, когда меня сюда привезли, было неуютно. Будто все на меня смотрели и осуждали.
— Из-за прадеда? — спросил я, имею в виду «из-за меня»."
"— Может быть, — Мария вздохнула. — Все знают, что он казнил императора.
Мария забрала у меня пустую тарелку.
— Ко мне они относились получше. А меня же папа учил ремонтировать шагоход понемногу, вот я всем и пригодилась. Пилотировать меня никто не пустит, конечно же, а вот с ремонтом другой разговор. Рома, нам же на занятия? — она посмотрела на часы.
— Да, ты иди, а я ещё…
В коридоре раздался шум и гам, будто там шла целая толпа. И через несколько секунд дверь открылась, целый поток людей хлынул в палату. От кого-то несло куревом, сильно пахло кремом для обуви.
— Мария, дорогая моя, — Александр Ульдов, вошедший первым, широко, но очень неискренне улыбнулся. — Нам нужно поговорить с ребятами. Не могла бы ты…
— Да, я ухожу, — Мария взяла грязную посуду, кивнула нам напоследок и вышла.
Вся эта делегация расселась по стульям, которые медсёстры торопливо заносили в палату.
Остальные мне были незнакомы. Но судя по дорогим костюмам или военным мундирам, это явно непростые люди. Все уставились на меня и Марка, которому сразу стало неловко.
— Как вы, Марк? — спросил Ульдов настолько сочувствующим голосом, что я едва не скривился от его неестественных интонаций.