Он хмыкнул или фыркнул, или выругался шепотом, а потом проворчал:
— Они могли бы быть добрыми.
Я зашла в спальню, закрыла двери и заперла ее на засов. Запалила светильник и бросила на стол пояс с золотыми монетами. Он упал поперек пергаментов, похожий на сытую змею. Я сняла со шнурка фамильное кольцо и положила в шкатулку с красками, а потом разделась до сорочки и нырнула в постель, укрывшись пуховым одеялом до подбородка. В соседней комнате было тихо-тихо, и я скоро уснула, уже зная, что устрою в замке Гранд-Мелюз на этой неделе.
35. Принцесса-Апельсин
— Что это за театр она решила устроить в четверг?! — Дилан ворвался в комнату брата без стука, и Гидеон досадливо поморщился, но выговаривать не стал.
— А что тебя так возмутило? — спросил он дружелюбно, надевая рубашку и завязывая тесемки на рукавах, помогая себе зубами.
Дилан подошел и сам завязал тесемки, но лицо у него было недовольным.
— Виенн сказала, что в среду постный день, — продолжал Гидеон, подставляя брату другую руку, чтобы подвязал и этот рукав.
— Интересно?! — Дилан так и воззрился на него.
— А разве нет? — Гидеон пребывал в прекрасном расположении духа.
— Ты слишком много позволяешь этой девице из монастыря, — упрекнул Дилан. — Я думал, она тебе для забавы, а ты носишься с ней, как с любимой дочерью.
— Вот уж точно не с дочерью, — усмехнулся дракон, надевая камзол. — Но с каких пор тебя интересуют мои отношения с женщинами?
— Я беспокоюсь о твоей безопасности, — сердито ответил Дилан.
— Возможно, то, что искал в других долго и безуспешно, — произнес Гидеон очень спокойно.
— Думаешь, она родит тебе наследника? — съязвил его брат.
Гидеон задумался, а потом хлопнул Дилана по плечу:
— Пошли, у нас много дел. Я хочу разобраться со всем до вечера и успеть к началу представления.
— Не узнаю тебя, — вздохнул Дилан, но покорно поплелся следом за старшим братом.
Монашка решила устроить театр.
Гидеону нравилось это слово на давно забытом языке оно означало «зрелище». Что за зрелище придумала эта неугомонная девчонка?"
"В воскресенье он готов был ее прибить, облазав половину города и обнаружив ее в каких-то трущобах, убегающую от пьяниц. Но едва она оказалась рядом, уже готов был прибить себя самого. С Виенн нельзя поступать, как с остальными. Как с Нантиль или даже с Ингундой. Она… она другая.