Монашка и дракон

 — Чувствую, сегодня ночь откровений.

— Кричала госпожа Ингунда, милорд, и она же слепила ту фигурку, что я вам показала.

— Да как ты смеешь! — вскинулась Ингунда."

"— Это были вы, госпожа. Когда раздался первый крик Мелюзины, вы с сестрой вроде бы только что появились из постелей, но ваши руки были перепачканы в глине. Это вы слепили человечка и совершили колдовской ритуал, убив канарейку. Вы применяли магию на крови, госпожа Ингунда, это очень злое колдовство, противное небесам и церкви…

— Нешуточное обвинение, — заметил Дилан.

 — У тебя есть, чем доказать? Или врешь напропалую, чтобы выслужиться перед моим братом?

— Когда я впервые зашла в комнату к госпоже Ингунде, — пояснила я, не показывая, как задел меня его презрительный тон, — канареек в клетке было четыре, а когда приезжала миледи Маризанда, птиц оставалось уже три. Это показалось мне странным, я спросила у слуг, но никто не мог сказать, когда умерла птица. Тогда я подумала, что у госпожи Ингунды были свои планы на нее, иначе она поручила бы служанкам выбросить трупик.

Остается черная магия, в ней часто используют канареек, потому что они считаются колдовскими птицами, — тут я нашла необходимым уточнить: — Я читала об этом.

— Читала? Или пользовала черную магию сама? — тут же бросилась в бой Ингунда. — Можете спросить всех слуг, милорд, они подтвердят, что птиц всегда было три.

— Когда я только приехала в Гранд-Мелюз, то начала вести записи о каждом дне здесь. Если позволите, я покажу записи того дня, когда я приходила… предложить вам кохлию…

При этих словах Арнегунда пискнула и уткнулась лицом сестре в плечо, а Ингунда поджала губы, но ничего не ответила.

— Ты, — дракон вдруг указал на одного из слуг, прилепившегося к стене и наблюдавшего за нами с жадностью и ужасом, — посмотри, сколько канареек там в клетке, а ты — он указал на другого, — принеси мне все ее записи. Пергаменты лежат на столе.

— В этом нет необходимости, милорд! — запоздало испугалась я.

 — Позвольте, я сама принесу запись того дня.

— Тебе есть, что скрывать? — спросил дракон, и я замолчала.

Вскоре слуги вернулись, и один доложил, что в клетке три канарейки, а второй принес ворох пергаментов и папирусы.

— Присядьте все, — велел Гидеон, углубляясь в чтение. — Похоже, разговор будет долгим.

Он отпустил мою руку, и я села на лавку, но сидеть спокойно не могла.

— Под тобой словно уголья горят, ведьма! — прошипела мне Ингунда.