— Все возвращаемся в замок! — скомандовала Фрида, понукая слуг, и за пару минут мы с драконом остались во дворе одни.
— Почему вы вернулись? — сказала я с упреком. — Говорят, это дурной знак — возвращаться!"
"— С каких это пор монашенка стала суеверной? — он смешливо прищурил глаза. — Так что ты хотела сказать мне?
— Ничего, милорд, — я пожала плечами. — Вы точно сумасшедший… Вы вернулись, чтобы спросить об этом?
— Нет, скажи! скажи! — настаивал он.
— Так прощаются на востоке, — объяснила я. — Это значит: мои мысли и сердце с тобой, я буду помнить о тебе и молиться о твоем благополучии.
— Молиться? Если прикасаются к сердцу, это означает не молитвы, а любовь, — возразил он.
— Ни разу о таком не слышала, — поспешно ответила я.
— Обманщица, — сказал он и наклонился, чтобы поцеловать меня.
Я успела увернуться от поцелуя, но от объятий уже не скрылась, и дракон обнял меня за талию, прижавшись губами к моему виску.
— Когда же ты подаришь мне свою любовь, сестра Виенн? — услышала я драконий шепот.
— Едва ли это произойдет, милорд, — ответила я тоже шепотом, а голова кружилась, как после хороводного танца.
— Хотя бы пообещай, что подумаешь над этим, — попросил он.
Дракон — просил. Я вдруг почувствовала себя глупо, безмерно счастливой, но сказала:
— Могу пообещать вам только мою верность.
— Верность, — он хмыкнул. — Почему только ее?
— Потому что вы заслуживаете верности, но едва ли заслуживаете любви, — ответила я, освобождаясь из стального кольца его рук.
— Обидно, — сказал он, отпуская меня. — Но ладно, согласен и на верность, раз ты такая жаднючая.
— Вернитесь до субботы, милорд, чтобы я могла выполнить свое обещание и позаботиться о вас.
— Могу пообещать, что в субботу утром я буду у твоих ног, — сказал он, передразнивая меня
Я засмеялась, чтобы скрыть неловкость:
— Лучше будьте в своей спальне, милорд. Я приготовлю вам ванну.
— Значит, до субботы. Но хоть один поцелуйчик-то можно?.. — он снова потянулся ко мне.
— Милорд, — попыталась я сделать грозное лицо, — Не грешите! Вспомните о небесах!
— Виенн, хоть сейчас позабудь про небеса… — почти простонал он, но я была неумолима.
Он так и не смог поцеловать меня еще раз и обозвал жадиной, после чего вскочил в седло и послал коня галопом следом за караваном.
Обитатели Гранд-Мелюз в отсутствие хозяина чувствовали себя свободно, и под сводами замка то и дело раздавались пение и смех слуг. Но мне было совсем не весело.