— Тебе понравился подарок? — спросил дракон у Нантиль.
— Да, милорд, — еле выговорила она. — Вы очень добры.
— Как назвала? — продолжал он расспросы, разломив кусок хлеба и бросив в рот.
— Самсон, милорд.
— Дурацкое имя. Кто называет волкодава Самсоном? Ты на львов с ним, что ли, охотиться собралась?
— Скажите, как вам угодно, чтобы я его называла?..
Я видела, что Нантиль уже бледна до зелени, а маркграф словно нарочно пугал ее еще больше. Всякий раз, когда его взгляд останавливался на бедной женщине, она тряслась, как осиновый листок.
— Ну что, Виенн, — сказал вдруг дракон, — такая жена, как она, — он указал недогрызанной коркой на третью конкубину, — угодна небесам? Может, сделать ее еще более угодной? Благовоспитанной…
Гости притихли, уткнувшись в тарелки, а я задрожала едва не сильнее Нантиль. Неужели он готов устроить это на пиру — наказание?.. Но за что? Разве бедняжка чем-то провинилась?
— Сдается мне, ты все же неправильно толкуешь это слово, — продолжал дракон. — Что молчишь? Да или нет?
Я облизнула пересохшие губы и сказала:
— Я толкую его правильно.
— Что? Не слышу, — он подался ко мне.
— Я толкую его правильно, милорд, — сказала я уже громко. — А вы заблуждаетесь.
— Заблуждаюсь?
— Вспомните, что написано в том же послании к Ефесянам, глава пятая, стих двадцать восьмой: мужья должны любить своих жен, как свои тела, ибо никто не имеет ненависти к плоти своей, а питает ее и греет, — я взяла дыхание и закончила, как прыгнула в ледяную воду. — Хотите наказать жену — накажите свою плоть.
В зале повисла гробовая тишина, только слышно было, как младший брат маркграфа медленно и со скрипом отодвигает кресло, чтобы встать из-за стола.
— Брат, разреши… — начал он злобно, с присвистом, но Гидеон вскинул руку, приказывая ему не вмешиваться.
— В какой книжке написано про драконий хвост? — спросил он у меня обманчиво-любезно.
— Послание к Ефесянам… — забормотала я.
Нантиль попятилась и, крадучись, вернулась за стол. Дракон не заметил, как она ушла, занятый беседой со мной.
— Врешь, нет там такого, — прервал меня дракон.
— Есть, — ответила я тихо, но твердо. — Муж обязан любить жену и умереть за нее, если потребуется. Вы умрете за кого-нибудь из своих жен? Хотя бы за одну?
Пир был испорчен окончательно. Гости всеми силами притворялись, что их здесь нет.