Монашка и дракон

Она взглянула на мой платок, который я повязала на монастырский манер, спрятав волосы и шею, и оставив открытым только лицо от подбородка до бровей.

— Милорд предпочитает мясо, но если хотите, я могу подавать вам только овощи и каши, — предложила служанка. — Вам же нельзя мясную пищу…"

"Она и в самом деле принимала меня за монахиню, и я благодарно улыбнулась ей, взяв за руку и пожав:

— Вы очень добры, но не хочу вас утруждать. Как говорит святой Брендан Путешественник: «Хоть что ешьте, только человеков не ешьте».

Я прекрасно буду кушать то же, что и все. Это разрешено уставом, чтобы не смущать людей. Ведь где лишние хлопоты — там и смущение.

— А ведь и верно, — пробормотала Фрида, осторожно освобождая свои руки из моих пальцев, — нам было бы хлопотно готовить для вас отдельно.

— Вот и решили.

— Не опоздайте к завтраку, — напомнила Фрида прежде, чем уйти.

К завтраку я не опоздала и явилась раньше милорда Гидеона. Слуги уже поставили на стол холодную вареную говядину, крутые яйца и пышный пудинг, пропитанный мясным соком.

Были здесь перепелки, жаренные на вертеле, поджаристый хлеб и сладкий пирог с яблоками. Ах, от таких кушаний у меня заныло сердце! Сколько времени я была лишена подобной пищи!

Никогда бы не подумала, что буду ждать появления дракона с таким нетерпением. И ведь еще не известно, какие у них порядки. Может, женщинам здесь не позволено есть вместе с мужчинами, и я должна буду развлекать милорда Гидеона беседой, пока он соизволит завтракать. Я встала у камина — поближе к стене, но не прижимаясь к ней, рядом с каминной полкой, но не опираясь на нее.

Так я не сразу попадусь на глаза, чтобы никого не раздражать, но и не покажу, что мне страшно и я прячусь.

Появились Арнегунда и Нантиль — нарядные, увешанные золотыми украшениями, как и вчера. Я-то, наивная, думала, что это ради приезда милорда и для его гостей, но, похоже, конкубины старались выглядеть блестяще в любое время. Интересно, это для дракона? Или из-за дракона? Он потребовал, чтобы я не одевалась, как нищенка, а потом был удивлен, что я нарядилась монашкой.

Может, это его приказ, чтобы женщины и с утра сияли, как солнце?

— Я так дурно спала эту ночь, — жаловалась Арнегунда Нантиль, а та только молча кивала в ответ, выражая сочувствие. — Так волновалась! Ты попросишь, дружочек, чтобы твой отец приготовил успокоительные капли? Еще одна такая бессонная ночь — и я заболею…

Нантиль немедленно кивнула. Она заметила меня у камина и сразу отвела глаза.