Сама того не замечая, я шепотом дочитывала последние строки Песни Песней: «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее — стрелы огненные; она пламень весьма сильный».
Что же за сила — любовь, если даже ее тень распаляет тебя, как горнило?!
Сколько раз я читала эти строки, но никогда еще они не доводили меня до такого безумия. Я взъерошила волосы, пытаясь избавиться от голоса дракона, что звучал и звучал в моей голове.
Вскочив, я заметалась по комнате, но постепенно остыла, и прежний пыл показался мне несусветной глупостью. Я открыла окно, чтобы впустить в спальню ночную прохладу, а потом зажгла свечу, достала перо и пергаменты, и откупорила чернильницу, приступив к описаниям событий сегодняшнего дня.
"Короткие женские стоны нарушили тишину замка. Я уронила перо, и щеки мои опять запылали. Я бросилась к окну, закрыла раму, но стоны не стали тише — стена между моей комнатой и комнатой дракона была слишком тонкой. Почти с ужасом я слушала эту древнюю песню любви, и она казалась мне бесконечной, а вскоре к женским вздохам и стонам присоединились мужские — низкие, гортанные.
Я перевела дыханье, не осмеливаясь пошевелиться, хотя то, что происходило в комнате дракона, меня ничуть не должно было касаться.
Прочло несколько томительных минут, пока я смогла придти в себя и снова взялась за перо.
Пропели первые петухи, и я приказала себе успокоиться и идти спать. Не слишком уж и важное событие — дракон поразвлекся со своей конкубиной, и совершенно непонятно, почему я так расчувствовалась по этому поводу.