Ну конечно, он выпил, вот и несет всякую околесицу, даже не понимая, что говорит. Не может быть, чтобы он так думал на самом деле. Не может быть, чтобы тот Славик, которого она знала, сознательно произносил такие ужасные слова.
— Славик, ты выпил, что ли? — Катя даже улыбнулась от облегчения.
— Да когда мне пить! С суток сразу на лекцию, сейчас в анатомичке, вышел как будто в туалет, чтобы тебе позвонить. Мне вздохнуть некогда, не то что с друзьями выпить. Все кругом живут как люди, один я как каторжный впахиваю.
Он говорил что-то еще, но Катя уже не вслушивалась. Если Славик трезв, значит, все, что он говорит, правда. Он действительно так думает и так чувствует.
Он был неправ и несправедлив: очень многие люди живут бедно и трудно, намного труднее, чем они, и очень многие люди переживают огромное горе. Ей ли не знать об этом, имея ежедневно дело с умирающими детками и их родителями. Не все кругом «живут, как люди», далеко не все.
Он предал ее, отправившись к помощнику отца за ее спиной.
Он предал ее во второй раз, предал их любовь и доверие, когда не рассказал ей.
Со всем этим нужно что-то делать. Нужно принимать какое-то решение. Но какое? С кем поговорить, посоветоваться? Кому можно, преодолев стыд, признаться, что была слепой и глупой? Славик не женился на ней по любви, он просто уцепился за дочку богатого папы из Москвы, чтобы вылезти из своего болота и вытащить брата и сестру.
"Но ведь он помогал в хосписе, был там волонтером после смерти братика. Не может совсем уж бессовестный, бессердечный человек добровольно и бескорыстно ухаживать за чужими тяжело больными детьми. Значит, Славик на самом деле добрый и хороший, он ведь хочет стать детским онкологом, чтобы помогать и спасать. Как же это совмещается с теми ужасными словами, которые он только что говорил? Назвал ее психованной идиоткой, но при этом еще вчера рано утром, собираясь на суточное дежурство, шепотом уговаривал жену заняться любовью, пока дети не проснулись.
Голова у Кати шла кругом. Она понимала, что не понимает. Ничего не понимает.