Они взяли помидоры, салат, редиску и ушли. Но я отчалил первым незадолго до их ухода, как бы нарочито подчеркивая, что мне здесь больше и делать нечего. Пошел через кладбище. Дождь смыл половину земли с могилы. За десять метров от нее я смог уже различить маты. Если нас еще не раскрыли, значит, о боже, опять пронесло.
Каждую ночь яростно дул ветер, протяжно завывая и со свистом проносясь над плато. Он часто сопровождался дождем. Пусть и дальше так дует – это вселяет в нас надежду. Идеальные условия для побега.
Самый большой двухметровый деревянный брус доставлен благополучно. Он предназначен для соединения секций плота. Я даже попробовал установить его: направляющие ребра жесткости вошли в пазы тютелька в тютельку. Бурсе то и дело прибегает в лагерь, чтобы выяснить, получил ли я брус – эту длинную и очень важную деталь. Она выглядит необычно и очень громоздка. Он рад-радешенек, что все прошло как нельзя лучше. Можно было подумать, что его мучили какие-то сомнения.
– В чем не уверен? Думаешь, кто-нибудь разузнал о нашей затее? Ты никому не проговорился? Скажи мне.
– Абсолютно никому.
– И все же, мне кажется, тебя что-то беспокоит. Говори!
– У меня какое-то скверное предчувствие. Один малый, по имени Бебер Селье, последнее время проявляет излишнее любопытство и вроде наблюдает за мной. Да и насчет этого бруса тоже. Он видел, как Нарик взял его из-под верстака, положил в бочку с известью и вышел из столярки.
Я сказал Гранде:
– Этот Бебер Селье из нашего блока. Он не может быть стукачом.
– Но он шатается по мастерским, когда и где ему заблагорассудится. Он из тех отбросов нашей армии, которыми комплектуются штрафные батальоны. По харе видно. Он прошел через все военные тюрьмы Алжира и Марокко. Задирист и опасен с ножом, охоч до мальчиков и игрок.
– Но нет доказательств, что он стукач.
– Правильно, как и нет доказательств, что он порядочный парень. Ты же сам понимаешь, что подобного сорта каторжник очень не любит побеги. Любой побег нарушает их тихую, хорошо отлаженную жизнь.