Можно тебя навсегда

Управляющий сетью ресторанов тоже знает о грядущих переменах, пока место остаётся за ним, найти дельного менеджера не так уж просто, так что торопиться с его увольнением Богдан не собирается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вопрос проживания хотел обсудить с Женей. У Богдана хорошая квартира, рядом магазины, садики, школы, детские площадки – всё, что нужно для жизни. Но он не против пожить в Женькиной квартирке, тем более – рядом офис, не нужно тратить время на дорогу, а со временем можно решить вопрос жилья.

Загородный дом, вот так, сразу, он, пожалуй, не потянет, но в перспективе – вполне. Ну и вопрос с официальным браком, само собой, остаётся открытым. К первому дню рождения Артёма он должен стать Богдановичем. Вопрос, в котором Богдан не потерпит дискуссий и компромиссов. Или Женька с Тёмычем его, или – до свидания.

Глава 63

Притихшая Женька слушала, кивала, кажется, соглашалась. Приехав, принялась убираться, намывала полы, протирала пыль везде, куда могла дотянуться, а где не могла – просила Богдана.

Перестирала всё, что нашла, приготовила «праздничный ужин», в этот раз даже озадачившись вкусом хозяина дома. Ночью позволила с собой творить немыслимые вещи, впрочем, кто кому что позволял и делал одолжение – вопрос открытый. В сексе Женя нуждалась ничуть не меньше, чем Богдан. Именно в таком, жёстком, жарком, бескомпромиссном, до пота, жара, точек в глазах, когда по окончанию не сразу соображаешь, кто ты и в какой вселенной находишься.

А утром, пока Тёмыч досыпал свои два часа, уткнувшись лбом в плечо Богдана, куда-то убежала. Богдан нахмурился – неужели он позже за хлебом не съездит? Переживёт он без свежеиспечённого, один аромат которого действовал на него одуряюще, а вид хрустящей корочки сводил с ума. Женя, как приметила это, стала по утрам ходить в пекарню, специально для Богдана. Сама хлеб не ела, бубнила, что и без того толстая. Вернее, низкая и толстая. Вон, пришлось даже научиться шить, в магазине днём с огнём на эдакий нестандарт вещей не купишь.

Богдан лишь смеялся. Его-то всё устраивало. Тяжёлая грудь идеально ложилась в его ладонь, а мясистые ягодицы упирались в лобок, когда он, не церемонясь, насаживал её на себя. Не забывая подчеркнуть каждым словом, каждым жестом, насколько Крош божественно хороша для него."

"Для него! Последнее он подчёркивал особо, не позволяя, как последний ревнивый мудак, выставлять прелести напоказ.