Если девочка действительно здорова, альбинизм не в счёт, на малышку образовалась бы очередь из желающих. Здоровые младенцы и сведения о них чаще всего даже до общей базы данных не доходят – малышей разбирают на подходе. Но поехал. Вдруг? К тому же, какая бы блажь не пришла в голову Крош, волновать её Богдан не собирался.
Правдами и неправдами удалось навести справки о малышке. Как и ожидалось, чуда не произошло. От девочки по имени Ызыгас отказались не по банальной причине альбинизма, виной всему излечимая патология сердца.
Одним словом, «национальный» ребёнок, альбинос, с патологией сердца имел столько же шансов попасть в любящую семью, сколько популяция уссурийских тигров на увеличение в сто раз за год.
Всё это Богдан рассказал Крош, веря, что она отступится. Настоящее безумие – рожая своего единокровного ребёнка грезить приёмным, заведомо отбирающим время, силы и средства у родного.
– Ызыгас переводится как «трясогузка». Синичка, значит, – всё, что ответила Женя.
Синичка вошла в их жизнь. Совсем неуверенно, робко, будто понимала сомнения Богдана. Он не мог хоронить ещё одного ребёнка, попросту не мог. Он смирился, принял свою потерю, начал дышать полной грудью. Любить всем сердцем.
Родила Женя без осложнений. Тимур Богданович Усманов появился на свет крепышом в четыре килограмма двести тридцать граммов, на твёрдую восьмёрку по шкале Апгар.
Почему Тимур? А вот так Женька решила. Ей сам Тимур сообщил, как когда-то Артём сказал, что он Артём.
Щекастый, кареглазый, с носом кнопкой, один в один как у Тёмыча, и торчащим, тёмным хохолком волос на макушке.
Месяц после рождения Тимура ушёл на бюрократические трудности усыновления, ещё несколько – на решение вопросов госпитализации Синички в Москве, которой удалось добиться, как говорится, с помощь лома, какой-то матери, квоты… и денег… Всё это время дочка находилась под наблюдением врачей, Богдан Синичку навещал каждый день, через день брал с собой Женю.