Речь лишь о физическом развитии, умственно Света давала фору обоим братьям, не переставая удивлять родителей.
Однажды Богдан застал, как Света вслух читала книгу совсем не по возрасту, старательно листая малюсеньким пальчиком страницы хрестоматии для начальной школы, а Крош застыла в дверях, кусая губы, чтобы не заплакать.
Он тут же подошёл к жене, стремясь успокоить, неважно, по какой причине она плачет.
– Как куколка, – прошептала Женя. – Посмотри.
Богдан посмотрел. Беленькое с вышивкой платье, сшитое Крош, белые волосёнки, рассыпанные по плечам.
– Так страшно… – пискнула Женя. – Страшно, что её обидят, причинят боль. Страшно, что от неё отказались… Как можно отказаться от такого чуда?
– Зато теперь это чудо есть у нас, – как мог, утешал Богдан. – Никто не обидит Синичку. У неё братья есть, ты, я. Все мы. Семья.
Умом Богдан понимал всё. Рациональная часть в нём могла спокойно перечислить причины, по которой отказались от Синички, а душа разрывалась, глядя на кроху в облаке тёплого света, и повторяла за Женькиным, искренним: страшно, что от неё отказались.
Пришлось проехать мимо «Звезды Хакасии». В окнах было темно, несмотря на девятый час вечера. Видимо, спали. Это год назад звездой тизера стал Тёмыч, а сейчас бы пальму первенства заняла Алессия Кирилловна Сафронова, собственной четырёхмесячной персоной. Рождённая в Италии на радость маме с папой.
– Зубов нет, – с пренебрежением отметил тогда Тимур, но, как воспитанный мальчик – один на один с мамой, чтобы не расстраивать счастливых родителей.
– Синичка лучше! – вслух вынес вердикт рыжий брат. Впрочем, был ли человек в окружении Усмановых, не знавший о предпочтениях Тёмыча? Уж он-то не забывал сообщить каждому, насколько Синичка хорошая сестричка.
Домой добрались быстро. Вишенка навострила уши, когда распахнулись ворота, окуная в настоящее волшебство. Высокая ель сверкала новогодними огнями, переливался гирляндами дом, все подсобные помещения, включая баню и мастерскую Крош, детская площадка напротив окон.