Широкие рукава футболки открывали руки чуть выше локтей, там виднелись веснушки, совсем немного, раньше их не было. Безумно хотелось провести по ним языком. Скользнуть пальцами под ткань, ощутить в ладонях груди, их мягкость, вес, упругость. Провести по мягкому животу, едва сдавливая ниже пупка, протиснуть пальцы под резинку штанишек, чтобы остановиться в опасной близости от белья, поглаживая надлобковую область.
– Что? – Крош резко обернулась, словно почувствовала мысли Богдана, уставилась на него, трижды моргнув.
– Ничего, – он пожал плечами. – Жду обещанный чай, – тут же нашёлся.
Действительно, ему же негде выпить чаю, на Крош одна надежда."
"– Жди, – захихикала Женя, Богдан улыбнулся, разглядывая знакомое, в то же время изменившееся личико.
Отёчность спала, рот остался пухлым, с соблазнительно мелькнувшими белоснежными зубами. Верхняя губа формы лука купидона, нижняя полнее. Безумно захотелось скользнуть языком между губ, встретить отклик, вспомнить однажды отпитый вкус.
– Как ты, справляешься? – спросил он.
– Терпимо, – Крош кивнула. – Мы с Артёмом справляемся, да, Тёмка? – она подмигнула в сторону люльки-баунсера, где полулежал щекастый младенец, в сине-полосатом костюмчике, время от времени дрыгая ногами, пытаясь ударить ладошкой по подвешенной карусели с красными лошадками и яркими жирафами.
Богдан посмотрел внимательней на Тёмку, не обращающего никакого внимания на пришедшего, занимающегося своими делами. Белокожий, пухлый, с рыжим, торчащим чубчиком, синими глазёнками со светлыми ресницами – похожий на собственную мать. Ничего общего с отцом у Артёма не было, где-то на подсознании, абсолютно иррационально, это понравилось Богдану.
– Можно? – Богдан сам не смог бы объяснить собственный порыв.
– Ладно, – Женя кивнула, показалось, она немного напряглась, но шага в сторону Богдана не сделала.
– Я знаю, как держать младенцев, – на всякий случай напомнил он, отстёгивая ремешки безопасности люльки.
Тёмка нахмурился, сведя светлые брови, но поднять себя позволил, довольно пустил пузырь из слюней, дрыгнул ногами и замер столбиком в мужских руках.