Богдан терпеливо ждал, пока стоявшая на коленях свыкнется с размером, приспособится, даст понять, на что она готова дальше. Женя захватывала больше и больше, пока не сжала головку горлом, скользнув языком по мошонке.
Твою мать! Она действительно могла заглотить по самые яйца. Умела делать тот самый, почти мифический, горловой минет.
Богдан посмотрел на Женю, перехватил её взгляд, сжал пальцы на затылке, наматывая густые рыжие волосы на кулак, качнул бёдрами, вынуждая принять член глубже. Глаза Крош распахнулись, но она не отпрянула, покорно приняла, расслабив горло, давая понять – она готова к большему.
Потянул за волосы, не отводя взгляда, качнул бёдрами ещё раз, агрессивней, а потом ещё сильнее, видя готовность и жаждущую покорность во взгляде. Наконец он отпустил себя, сдёрнул пломбу с тублера, насаживал женский рот без устали и церемоний, трахал с той силой, которая необходима ему. Прямо сейчас – необходима, как воздух.
Женя продолжала стоять на коленях.
Не здесь. Не сейчас. Не с этой женщиной.
Оргазм почти застал врасплох, Богдан с трудом удержался на ногах, не скатился на пол, растянувшись почти бездыханным телом. После он подхватил Женю, дёрнул на себя, впившись жадным поцелуем в рот.
Губы у Крош припухли, на щеках оставались дорожки слёз, Богдан зацеловывал трясущуюся женщину и сам сходил с ума от произошедшего. От происходящего прямо здесь и прямо сейчас.
Хороший минет похож на любовь – любой мужчина это подтвердит. Только это и была любовь. Так думал Богдан, когда Женя убежала в ванную комнату, предварительно выдав ему влажные салфетки.
Он привёл себя в порядок, застегнул брюки, откинул голову на спинку дивана, всё ещё пребывая в звенящей пустоте, не смея даже теням мыслей забраться в собственную голову.
Мельком увидел подарочный пакет, с собственным презентом от Крош. Улыбнулся. Бесстрашно протянул руку.
Столкнулся на скорости двести восемьдесят километров в час с бетонной стеной.
С покрывала в технике пэчворк – лоскутное шитьё, – собственноручно сшитом Крош, смотрели улыбающиеся лица Яны и Аришки.