В общем, начинай!
– Что?
Линда покачала головой:
– Сразу видно: родня вы с Васей, оба полудурки. Занавески шить! Ща тебе место освободят, давай, убогая!
Я заморгала. В принципе, я не боюсь никакой работы, те, кто не первый раз встречается со мной, хорошо знают, что, прежде чем стать писательницей Ариной Виоловой, госпожа Виола Тараканова перепробовала кучу профессий: бегала с ведром и тряпкой, моя полы и лестницы, преподавала детям немецкий язык, служила репортером в журнале.
Я считаю, что любой труд почетен, если работаешь честно, но вот шить не умею совсем.
Пока я пыталась справиться с ужасом, Линда развила кипучую деятельность.
– Кроить можно на полу, – разрешила Маргарита, – и имей в виду, домой не уйдешь, пока не сошьешь шторы на это окно, мне надоело голое стекло видеть.
– Не сомневайтесь, – заверила ее Линда, – до утра просидит, а работу выполнит. Эй, Ольга! Ау, не слышишь?
– Да, – спохватилась я, вспомнив, что мое имя Оля.
– Дверь я запру, – деловито пообещала Линда, – захочешь в туалет, позовешь хозяйку."
"Не успела я издать и звука, как створка захлопнулась, в скважине заворочался ключ. Госпожа Тараканова осталась наедине с кусками материи.
Глава 11
Первой моей эмоцией был ужас. Мама родная, что делать? Честно признаться в неумении шить невозможно, Линда с позором выгонит меня вон, и куда идти? Потом, слегка успокоившись, я вспомнила мачеху Раису и часто произносимую ею поговорку: «Глаза боятся, а руки делают» – и приступила к работе.
Ну и ничего особенного, сейчас отмерю нужную длину, отрежу необходимое количество материала, пришью колечки, и все, нечего бояться.
Рулонов с тканями оказалось два, один большой: парча золотого цвета, другой маленький: ярко-бордовый шелк. Наверное, первая ткань предназначалась для основных полотнищ, а вторая на отделку.
Насвистывая, я отмотала ленту парчи и решила определить высоту потолка.