Нет, сам чистенький, рубашонка свежая, ботиночки блестят, но денег больших не имел, никогда ничего не приносил – ни цветов, ни конфет, ни вина…
– Вера Ивановна, – перебила я старушку, – а кто, кроме Розы Башметовой, мог желать смерти Асе?
Вера Ивановна взяла одну из банок, потрясла ее, потом вылила в рот остатки смеси и спокойно ответила:
– Ох, много бы их нашлось! Начну перечислять, пальцев не хватит. Накуролесила Аська, назапутывала узлов, хотя это она в мать пошла, в Веронику, покойницу. Вот та пройда была страшная, но, в отличие от Аськи, умная, своего не упускала, головой думать умела, не только нижним этажом пользовалась, но и мозгами шевелила.
У меня закружилась голова.
– Вера Ивановна, миленькая, – взмолилась я, – сделайте одолжение, объясните понятно, кто такой Марк Матвеевич?
– Муж Луизы Иосифовны.
– А Вероника?
– Мать Аськи, она ее от Марка и родила! Ладно, слушай внимательно, попытаюсь все по полочкам рассовать, – пообещала Вера Ивановна.
Рассказ потек плавный, и через некоторое время я и впрямь разобралась в ситуации."
"Вера Ивановна получила в свое время часть этой квартиры от завода, конечно, в коммуналке жить плохо, но если выезжаешь из деревянного барака с системой по принципу «на тридцать комнат всего одна уборная», то придешь в эйфорическое состояние.
В соседках у Веры Ивановны оказалась веселая Вероника, безмужняя мамаша, ее дочке Асе было чуть меньше лет, чем внучкам одинокой бабушки.