Я сначала растерялась, но потом схватила ее за плечи.
– Вы обиделись? Простите, наверное, я глупо пошутила.
Катя всхлипнула, вытерла рукавом кофты лицо и прошептала:
– Уходите, пожалуйста, мне не до вас сейчас, несчастье у нас.
Озноб колючими лапками пробежал по спине.
– Что случилось?
Катя судорожно вздохнула:
– Бабушка умерла.
– Вера Ивановна! Не может быть! Еще утром она выглядела совершенно здоровой! – закричала я.
Катя отшатнулась к окну.
– Откуда вы знаете имя моей бабушки?
Но я уже изо всех сил трясла ее за плечи.
– Быстро говори, что случилось!
Катя опять заплакала, одновременно сбивчиво заговорив, и через некоторое время я сумела составить из обрывочных речей относительно целостную картину.
Катя вернулась домой около трех, открыла дверь и крикнула:
– Ба, поставь воду, я пельмени купила.
Но Вера Ивановна не отозвалась! Катя прошла на кухню и сама поставила кастрюльку на газ, она не удивилась отсутствию бабки. Вера Ивановна, бойкая, до сих пор, несмотря на возраст, работающая особа, могла увильнуть куда угодно: за продуктами или сигаретами.
Поев пельменей, Катюша решила помыться в ванной. Пошла по коридору в глубь квартиры и, поравнявшись со спальней Веры Ивановны, поежилась: из-под дверей весьма ощутимо дуло.
Сердито качая головой, Катя подошла к подоконнику и вздрогнула: внизу, у батареи, сиротливо валялись тапки старушки и несколько пустых банок из-под джин-тоника.
Окно спальни Веры Ивановны выходит во двор, оно расположено прямехонько над подъездом, входная дверь которого прикрыта довольно широким козырьком из бетона. Вот на нем и лежало тело Веры Ивановны.