И еще – тем, кто помогает следствию, выдают денежную премию.
Я достала из кошелька сто долларов и положила на стол. В глазах собеседницы отразилось колебание. Она поглядела на приятную бумажку и решилась.
– Все так давно происходило, меня не должны наказывать!
– Конечно, за сорок лет истекли все сроки давности, наказания не будет.
– Ладно, – вздохнула Краснова и принялась каяться.
В восемь утра в Доме малютки работала только одна дежурная санитарка. Врачи и воспитатели приходили к половине девятого. Девушка втащила находку в кабинет и распеленала младенца.
Я возмутилась:
– Оставили бы хоть крестик, по нему, возможно, могли бы отыскать мать!
Екатерина Михайловна вздохнула.
– А зачем ее искать? Сама решила от младенца избавиться.
"Краснова сняла с шеи тоненькую золотую ниточку. Действительно, оригинальное плетение, крестик маленький, на оборотной стороне буква В и дата – 1934 год. Я сжала улику в кулаке, расстегнула у себя на шее красивую золотую цепочку с кулоном и предложила:
– Давайте поменяемся. Глядите – моя толще вашей и длинней, вот проба.
Медсестра ловко схватила украшение и сунула в карман. Больше она не сообщила ничего интересного и страшно обрадовалась моему уходу.
Жара стояла немыслимая. Небо затянули серые облака, но дождь никак не начинался. Асфальт плавился под ногами, от шоссе поднимался бензиновый смрад. Хотелось пить. Я тихо побрела к ближайшим ларькам. Может, позвонить Павловским? Небось пейджер переполнился сообщениями!
– Деточка, – укоризненно сказала Виолетта, – вызываю, вызываю, и все без ответа! Куда подевались?
– Простите, сидела в библиотеке, а там велят пейджер выключать.
– В такую жару и работаете! – восхитилась профессорша.
Шлепая пятками о скользкие босоножки, я поползла искать такси.
– Милочка, – заявила Виолетта, увидав мое красное и потное лицо, – сбегайте в магазинчик, купите минеральную воду. Предпочтительно ""Веру"", без газа. Ее такими упаковками продают, по восемь бутылок.
Когда я перла прозрачные бутылки, ноша казалась почти неподъемной. На крыльце столкнулась с
Димой.