Рядом с распатланной, расплывшейся Ксюшей
Алина гляделась настоящей красавицей – высокая, стройная, прекрасно одетая.
– Игорек, – небрежно бросила она, – подожди нас в машине, девочки должны поговорить без свидетелей.
Певица подхватила Ксюшу и поволокла ее в дом. В квартире Алина брезгливо оглядела беспорядок, демонстративно обмахнула надушенным платочком табуретку и уставилась на девушку чуть прищуренными глазами.
Ксюша ощутила себя кроликом, поданным на завтрак удаву.
– Деточка, – пропела Алина, раскуривая вонючую сигарету, – не следует так унижаться перед мужиком.
– Я его люблю, – возразила Ксюша.
– Значит, тем более должна отпустить, – объяснила Алина. – Ну что ты ему можешь дать? Молодое тело? Эка невидаль, у меня между ногами то же, что и у тебя. Поверь, ни у кого не видела письку с колокольчиками. Зато со мной Игорек проживет, не думая о хлебе насущном. И потом, он просто меня любит. Понимаешь, меня, а не тебя.
С этими словами госпожа Кармен бросила на стол конверт и выплыла из квартиры, оставив после себя аромат дорогих французских духов ""Бушерон"" стоимостью тысячу рублей за унцию.
"Одуревшая Ксюша, которой почему-то сразу захотелось спать, вяло открыла конверт и обнаружила там две тысячи стодолларовыми купюрами. Другая бы только обрадовалась, получив такую прорву денег. Но Ксюша почувствовала себя абсолютно несчастной. Унижала небрежность, с какой певица швырнула немалую сумму, словно подала нищенке рубль в метро.
Пробуждение в палате реанимации оказалось полной неожиданностью, к тому же неприятной. Игорь так ни разу и не появился у жены, зато прибыла Виолетта. Старушка источала любезность и внимание.
– Деточка, – сладко запела она.