Это знак прощения? Ну конечно же!
Акулов оделся, причесался и пошел на кухню, откуда уже доносился аромат жарящегося омлета.
– Привет! – поздоровался он с широкой улыбкой.
Оглядел просторную светлую кухню и про себя подумал: хорошо, что в свое время не пожалел денег на выбранный женой белоснежный кухонный гарнитур. Еще один плюсик в его копилку.
– Привет, папа! – счастливо отозвалась Вера и продолжила болтать ногами, попивая свое какао.
– Присаживайся, сейчас подам завтрак, – сказала Ангелина и поставила возле него чашку кофе.
"Он сидел во главе стола, пил кофе и внимательно следил за мимикой жены, пока та болтала с дочерью, резала для нее фрукты.
– Ой… – вдруг воскликнула Ангелина и бросилась к плите.
Когда начала выкладывать омлет в его тарелку, стало видно: блюдо здорово пригорело.
– Ничего страшного, – проговорил Тимур.
Решил быть великодушным.
Ангелина виновато ему улыбнулась и села рядом.
Тимур сунул в рот кусочек омлета и чуть не выплюнул. Мало того, что корочка подгорела, так он оказался еще и страшно пересолен, переперчен и вообще не съедобен! Такое ощущение, что прожигал язык.
Жена будто и не заметила его реакции, продолжала резать яблоки.
Тимур вдруг вспомнил, как привел ее к себе впервые. Шампанское, икра, клубника, страстная любовь… Это была яркая ночь. Но не менее ярким оказалось и утро. Первое, что Ангелина сделала, когда проснулась на следующий день, – пошла и приготовила ему завтрак.
С тех пор его кухня знавала десятки, сотни самых разных завтраков. Они все были очень вкусными. Абсолютно все вплоть до сегодняшнего дня.
Еще вчера он Ангелине за такой прокол непременно устроил бы выволочку. Теперь же ограничился хмурым взглядом.
– Я сыт, – пробурчал и встал из-за стола.
По всему выходило, что супруга не остыла.
* * *Тимур весь день провел в офисе как на иголках. Думал серьезную думу, решал, что бы такого сделать, чтобы Ангелина его простила.
«Геморрой ты нашел на свою задницу… – высказался товарищ. – Моя со мной как-то два месяца не разговаривала, а потом еще полгода в спальню не пускала. Как вспомню, так вздрогну!»
«Бабы, бабы… – качал головой Тимур. – Ты злишься на мужика, что он пошел налево, а сама же ему по полгода не даешь. Дуры».