– Ангелина, – поправила она.
– А я брат Саши, Захар. Можешь мне не «выкать» и не бояться.
– Брат? – с круглыми глазами переспросила она.
«Значит, убивать меня точно не будешь?» – это добавила уже про себя.
Чуть погодя вспомнила, что Саша действительно упоминала старшего брата когда-то давно. Вот уж точно старший – на вид ему все тридцать, а то и тридцать пять. Но по словам подруги, он служил где-то на границе и в Краснодаре никогда не появлялся. Видно, всё же появился.
«Точно, он военный, контрактник!» – окончательно вспомнила она и немного выдохнула.
– Но почему Саша не сказала мне, что ты приедешь?
– Она не знала, я не предупреждал. Я в городе ненадолго, по делам, – пожал он плечами.
– Ясно… – пробубнила она внезапно онемевшими губами.
– Ясно ей, – усмехнулся Захар и снова нахмурил свои кустистые черные брови. – Ей богу, ты так больше не делай!"
"– К-как? – заикаясь переспросила Ангелина.
– Если видишь, что противник больше и сильнее, ты лучше спрячься, не лезь на рожон. И тем более не пытайся вырубить вазой, даже если она тяжелая.
– В лучшем? – снова пискнула Ангелина.
Захар еще больше нахмурился.
– Я ж тебя прибить мог как за здрасте! Повезло тебе, что у меня реакция четкая, а то локтем дал бы по башке твоей глупой, девичьей, и ребенка бы сиротой оставил.
Ангелину будто током прошибло, как представила столкновение с локтем Захара.
– А что ж не дал? – спросила сдавленным тоном.
– Да всхлип твой услышал, понял, что девка. А девок я не обижаю, особенно таких.
Тут он красноречиво обвел взглядом ее фигуру, частично прикрытую подушкой.
Ангелина тоже себя осмотрела и только тогда поняла, что на ней, кроме белых трусиков и маечки-топа, ничего не было. Покраснела ярко и сразу, представляя, что Захар, скорее всего, осмотрел ее во всех ракурсах, пока нес и укладывал на кровать. Хотя что там смотреть?
Всё же интерес во взгляде военного углядела.
– Я… я прошу прощения…
Ангелина рванула вон из комнаты, забежала в гостиную, отыскала в шкафу свой желтый шелковый халат, надела, тщательно завязав пояс.
И только когда взглянула на освещенную уличным фонарем спящую Веру, поняла, насколько сильно перенервничала. У нее вдруг застучали зубы, будто даже зазнобило, но она всё же заставила себя выйти из комнаты.