— Я никогда не опущусь до такого!
— Ты сама только что сказала, что будешь разводиться, потом снова выходить замуж, потом снова разводиться…
— Знаешь, что, Соболев, — резко подскакиваю на ноги, но тут же морщусь от боли. — Проваливай нахрен из моей квартиры, — выдавливаю, еле сдерживая слезы.
Дима встает со стула, в пару шагов преодолевает расстояние между нами, неожиданно подхватывает меня за талию и сажает на стол, опуская руки по боками от моего тела. Наши лица на уровне друг друга и между ними всего пара десятков сантиметров.
— Тебе больно стоять, поэтому я поднял тебя на стол, — поясняет.
— Не следовало, — цежу.
Возникает пауза. Соболев нагло вторгся в мое личное пространство, поэтому я еще чуть-чуть отодвигаюсь назад. Но не помогает. От близости Димы против моей воли по телу прокатывается волна жара. Она концентрируется внизу живота, закручивается в спираль желания.
Черт! Я ненавижу свое тело за то, что оно так реагирует на Соболева.
Какой ужас.
— Чего дрожишь, Белоснежка? — спрашивает хрипло.
Его дыхание тоже участилось. Блуждает по мне загипнотизированным взглядом, обводит глазами шею, ключицы, останавливает взор на полушариях груди. В горле пересыхает. Судорожно облизываю губы, запрещая себе терять остатки рассудка.
Дима кладет ладонь мне на ногу, и я тут же сбрасываю ее с себя.
— Что ты делаешь? — строго спрашиваю. — Отойди от меня на метр.
— Зачем?
— Затем, что ты вторгся в мое личное пространство. А ты мне не друг, не парень и не муж, чтобы в него вторгаться.
— Я отец твоего ребенка. Это недостаточное основание?
— Недостаточное, — кладу руку ему на грудь и отодвигаю от себя.
Дима слушается. Делает два шага назад и упирается в подоконник. Инстинктивно опускаю взгляд на его ширинку и замечаю, что она отчетливо выпирает. Осознание того, что у Соболева встал на меня член приятно льстит и возбуждает еще больше.
Но то, что произошло в квартире Игоря, больше между мною и Соболевым никогда не повторится. Я прекрасно запомнила его слова, сказанные после секса.
— Кажется, ты говорил, что я тебе не нужна, — зло напоминаю.
Ненавижу себя за то, что хочу Соболева так, как будто у меня все семь лет после нашего расставания не было секса.