Зарплаты родителей всегда уходили на нашу безбедную жизнь в настоящем: отпуска за границу два-три раза в год, ремонт на даче и баловство в виде новой шубы для мамы или новой машины для папы. Мы стандартный московский средний класс.
Но купить новую квартиру — это слишком даже для нашей обеспеченной семьи.
— Откуда у тебя деньги? — удивляюсь. — Я думала, все сбережения ушли на мое наблюдение в больнице и роды. Я ведь лежала в платном стационаре всю беременность. Моя индивидуальная палата стоила десять тысяч в сутки.
— У меня есть еще сбережения. Просто они инвестированы, потребуется время, чтобы достать эти деньги. Но максимум два месяца — и у тебя будет своя квартира.
Чувствую, как по позвоночнику бежит озноб. В голову врывается голос Димы:
«Твой отец берет взятки».
«Он оправдал за взятку убийц моего отца».
— Откуда, папа? — спрашиваю не своим голосом.
— Заработал.
— Каким образом?
Отец снова вздыхает. Я же отрешенно подаюсь назад, но упираюсь в спинку стула.
Я помню, как папа честно признался мне в том, что за деньги оправдал убийц Диминого отца. Но то, кажется, было в прошлой жизни. Потом папа был рядом, поддерживал меня, и, если бы не он, то Владик бы не родился.
Но сейчас воспоминания о взятках нахлынули с особой силой. Перед глазами стоит Дима, который честно говорит, что знает моего отца уже очень и очень давно.
Ведь кто-то точно так же убил Диму, как некогда убили его отца. Найден ли Димин убийца? Или в армии по-тихому замяли гибель молодого парня из неблагополучной семьи?
Чуть поворачиваю голову в бок и смотрю на спящего в коляске сына. Нашего с Димой сына. А потом снова смотрю на папу и чувствую отвращение от того, что по моим венам течет его кровь.
— Не нужна мне от тебя квартира.
— Сонь, сейчас не время для принципов.
— Откуда у тебя деньги на квартиру, пап? — повышаю голос.
— Заработал.
— Взятками?
— Соня, говори тише, — понижает голос до шепота. — Это кафе возле суда.
— Ты оправдал за взятку убийц Диминого отца. Хочешь купить мне квартиру на эти деньги? Или на деньги от какой-то другой взятки?
Видно, что отцу неловко.