— Она разыграла целое представление, — произношу, еле ворочая языком. — Она была бледная, рыдала, рвала на себе волосы… Я поверила ей.
Замечаю, как Дима тяжело сглатывает и сжимает челюсть. Раньше он так делал от злости.
— Она, наверное, репетировала перед тобой прослушивание в театральный, — хмыкает. — Ты знаешь, что Олеся стала актрисой?
О да, я знаю. Олеся Ведерникова во всех второсортных сериалах по телеканалу «Россия». Я когда первый раз увидела ее по телевизору, тут же узнала, но не поверила, что это действительно она, поэтому смотрела серию до конца, чтобы проверить в конце титры.
Между нами повисает гнетущее молчание. Диме как будто бы неловко передо мной. Ну а я просто гляжу на него живого и все еще не могу поверить.
— Прости, я не знал… — тихо говорит.
"— Где ты был, Дима? — срывается с губ вопрос, и новые слезы подкатывают к глазам. — Где ты был столько лет?
Пожимает плечами.
— Жил… Работал…
— Вот так просто? — хмыкаю. — Жил, работал?
— Ну да. Как все люди.
Мне неимоверно сложно в это поверить. Пока я семь лет думала, что Дима мёртв и выходила замуж за другого, он, оказывается, просто жил и просто работал, как все люди.
Слезы струятся по лицу, и я прикрываю рот ладонью, чтобы подавить всхлип.
— Ну-ну, хватит, — Дима делает шаг ко мне и обнимает, прижимая к своей груди. — Я жив, Соня. Это была очень жестокая шутка, я обязательно разберусь с Олесей.
Соболев гладит меня по волосам, пока я тихо скулю в его грудь.
— Почему ты не искал меня? — выдавливаю сквозь рыдания.
— А надо было?
— А надо было? — отрываю голову от его груди и отступаю на шаг.
— Мы расстались, Соня. Ты выбрала свою семью, а не меня, а твоя семья не давала нам быть вместе. Зачем мне было тебя искать? Ты сделала свой выбор, и я отпустил тебя. Я пошел в армию, отслужил, потом заключил контракт. Сейчас работаю в спецназе. Я был в группе, которая тебя спасала.
Как Соболев узнал, что я больнице, было моим следующим вопросом, но он опередил меня и ответил.