Куда он ушел в такую рань в воскресенье?
Потягиваюсь на кровати и окончательно просыпаюсь. Воспоминания минувшей ночи сами лезут в голову. Сейчас, анализируя на отдохнувшую голову, все равно не жалею о том, что занималась с Димой сексом. Я же не первому встречному отдалась, в конце концов. Соболев — отец моего ребенка.
Но стоит ли снова повторять с Димой все то, что было этой ночью, — не уверена. Лучше больше такого не допускать.
Сажусь на постели. Мне кажется, я вся пропахла Димой. Волосы, кожа — все в его аромате.
Иду в душ и смываю с себя запах Димы. Влад еще спит, но учитывая, что сын лег вчера довольно рано, скоро проснется. Соболева нигде в доме нет, во дворе тоже. Не нахожу и Чарльза. Видимо, ушли вдвоем.
Мне надо приготовить завтрак Владу, обычно по утрам он ест каши и пьет какао. Направляюсь на кухню. Осколки от разбившейся вчера кружки убраны. Значит, Дима подмел. В холодильнике нахожу молоко, в одном из кухонных шкафов рис.
Дима возвращается минут через сорок. Заходит на кухню, когда я уже выключаю конфорку. Тяжело дышит, футболка вокруг шеи мокрая.
— Где ты был? — спрашиваю.
— На пробежке.
— Влад по утрам ест каши, я сварила рисовую. Ты будешь?
— Да.
Возникает неловкое молчание. Дима приваливается к дверному косяку и нагло меня разглядывает. Сто процентов вспоминает минувшую ночь.
— Как спала? — спрашивает.
Опускаю лицо к кастрюле, чтобы распущенные волосы прикрыли полыхающие щеки.
— Было жарко и тесно.
И это, кстати, правда. Дима не выпускал меня из рук всю ночь.
— Мама, я проснулся! — доносится со второго этажа громкий крик.
Облегченно выдыхаю. Влад спас меня от непонятно откуда взявшейся неловкости в присутствии Соболева. Топот детских ножек по лестнице придаёт мне уверенности. Дима, потрепав Влада за макушку, уходит в душ, а, когда возвращается, ребенок сразу берет его в плен вопросов про компьютер. После завтрака они уходят в гараж, а я сажусь с книгой в ту же качелю, что и вчера.
До самого вечера нам с Димой больше не удаётся остаться наедине. Да мы оба и не ищем для этого повода.