И наш сын — это лучшее, что могло со мной случиться…
Прерываю ее пламенную речь поцелуем. Сминаю губы, ласкаю их, нахожу язык и переплетаю со своим. Мне нет никакого дела до матери Сони. Больше она не посмеет лезть в наши отношения.
— Дима, я люблю тебя, — произносит мне в губы, когда мы прерываем поцелуй и соприкасаемся лбами.
— И я люблю тебя, — отвечаю. — Мы сильнее их всех.
Соня прижимается ко мне, крепко обнимает за шею. Неужели к нам и правда больше никто не будет лезть? Даже не верится.
— Дима, я хочу тебе кое-что вручить.
— Что?
Соня отстраняется, берет меня за руку и ведет в спальню. Там выдвигает нижний ящик комода и достаёт из него большую деревянную шкатулку.
— Вот, это тебе.
С небольшим удивлением беру в руки.
— Что там?
— Письма.
— Письма? — переспрашиваю.
Кивает.
— Когда я лежала в больнице, я каждый день писала тебе письма.
Поражённый, я открываю шкатулку и вижу огромную пачку белых конвертов. На каждом из них написано: «Диме».
— Я хочу, чтобы ты их прочитал. Они все для тебя.
Опускаюсь на кровать, все еще недоуменно разглядывая ворох белых конвертов. Их очень много. Соня садится рядом. Беру самый первый конверт, открываю и достаю листок бумаги, исписанный аккуратным почерком Сони. Я узнаю его.
«Мой дорогой и любимый Дима!
Психолог в больнице посоветовал писать тебе письма. Сначала я удивилась и даже посчитала это глупым, а сейчас понимаю, что это моя единственная радость здесь. Так у меня появляется ощущение, что ты рядом, что я разговариваю с тобой, как с живым.
Ах, Дима! Если бы можно было повернуть время вспять! Если бы можно было вернуться в тот парк, где мы расстались! Я бы никогда, ни за что с тобой не рассталась. Я не могу простить себе это. Я не могу перестать винить себя в твоей смерти. Это я во всем виновата, я!
Дима, я так люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Мне не хочется без тебя жить, мне не хочется открывать глаза по утрам. Только наш ребенок заставляет меня делать это. Только ради него я все еще дышу.
У нас будет малыш.
Как бы я хотела, чтобы ты был со мной рядом в эти минуты, гладил мой животик. Он уже немножко выпирает. Я знаю, что ты тоже был бы рад ребенку. Мы бы были семьей: ты, я и наш малыш.
Прости меня, Дима.