Меня не пугает такая отдаленная перспектива. Если бы я стала учиться сразу в 18, то уже бы преподавала. Но сложилось, как сложилось, и университет пришел в мою жизнь только в 25 лет. Лучше поздно, чем никогда.
Кстати, никакого дискомфорта с одногруппниками из-за моего возраста нет. Я еще немного переживала, что буду самой старой на курсе. Они-то все вчерашние школьники, не то что я. Но я со всеми подружилась, несмотря на то, что на семь лет старше. В основном у нас учатся девочки, все очень милые и приятные.
Дима меняет работу. Я вздыхаю спокойно. Больше он не сидит на крышах с винтовкой в руках, не гоняется за преступниками и террористами. Дима остался в армии, но работает теперь с компьютерными системами. Подробностей не знаю, он не раскрывает. Да я и сама не лезу с лишними вопросами. Мне достаточно знать, что у Димы теперь допуск к гостайне. Не надо быть очень умным, чтобы понять, насколько это серьезно.
А вот в совместной семейной жизни нас с Димой ждет некоторая притирка.
С самого начала нашей совместной жизни меня переполняет желание заботиться о Диме. Да, я хочу гладить ему рубашки и готовить завтрак, и меня бесит, что он делает это себе сам. Как будто по-прежнему живет один.
Со временем я понимаю, откуда у него это. Дима действительно с самого детства один и привык заботиться о себе самостоятельно. В школе он выглядел аккуратно, никогда на нем не было грязных джинс или мятой футболки. Не все мои одноклассники из нормальных полных семей выглядели так же опрятно, как Дима из неблагополучной. Соболев с самых ранних школьных лет сам стирал и гладил свою одежду.
Мне приходится проделать большую работу, чтобы Дима осознал, понял и привык к тому, что теперь о нем есть кому заботиться.
"А еще его день рождения. Он его скрывает и не отмечает. Это для меня вообще просто дикость какая-то. Необязательно звать толпу гостей, но можно же отметить в нашем маленьком семейном кругу? Дима, я и наш сын. Но он даже так не хочет.