Как только захлопывается дверь автомобиля, он тут же резко трогается с места.
— Эй-эй, — начинаю метаться. — Выпустите меня!!!
— Заткнись, — клоун приставляет холодное дуло ровно к моему лбу."
"Животный ужас охватывает все тело. Я цепенею и принимаюсь трястись в мелкой дрожи.
— Рыпнешься — пристрелю, поняла меня? — цедит мне в лицо человек в гриме клоуна.
У меня даже нет сил кивнуть, что я поняла. Совершенно дикий, холодный ужас сковал каждую клеточку моего тела. Сзади раздаются выстрелы, клоун пригибается, при этом продолжая держать меня на мушке.
— Сиди прямо.
Сейчас он навел пистолет мне на живот. Я растерянно кручу головой по салону. За рулем быстро переключает передачи еще один клоун, на пассажирском сиденье тоже человек в гриме клоуна.
Господи, что происходит!!!???
По лицу градом текут слезы. Мысли хаотично носятся в голове, вой полицейской сирены не прекращается ни на секунду. Машина едет очень быстро, водитель ведет грубо, срезая повороты, проскакивая красные светофоры.
— Кто вы..?? — выдавливаю с плачем.
— Заткнись, сказал, — и холодный металл снова касается моего лица.
Я зажмуриваю глаза и принимаюсь рыдать навзрыд, дрожа от страха. Вой сирены вдруг замолкает. «Меня не спасут?», проносится в голове.
— Вроде оторвались, — говорит один из клоунов.
— Не факт, — отвечает тот, что держит меня на мушке.
Водитель не сбавляет скорости. Мы мчим неизвестно, куда.
Почему нет полиции?
Меня убьют?
Я забиваюсь в угол, накрываю лицо ладонями и принимаюсь скулить.
— Да заткнись ты, — дуло тычется мне в пальцы.
А я наоборот начинаю скулить еще громче. Не знаю, сколько это длится. Я потеряла счет времени. Лишь одно в голове: «Меня убьют, меня убьют».
Машина останавливается. Клоун грубо хватает меня за ворот пальто и тащит из салона. Словно тряпичная кукла, я следую, ощущая затылком металлическое дуло.
Это какой-то заброшенный ангар. Меня заводят, с шумом опускают металлическую дверь и, не сводя с меня пистолета, приказывают сесть на стул.
— Пожалуйста-пожалуйста, отпустите меня… — заикаюсь, плача. — Я просто шла мимо…
— Рот закрыла, — дуло касается моих губ. — Ты наша гарантия свободы. Будешь делать, что скажем, поняла?
— У меня маленький сын, пожалуйста… — продолжаю реветь.
Мысль, что я могу больше никогда не увидеть Владика, своего любимого единственного сыночка, вышибает у меня весь воздух из легких.