Сводная сестра испуганно сжимается, вылупив глаза. — Хватит выделываться! Или ты мне все сейчас сама рассказываешь, или я за себя не отвечаю!
Злость закипает в венах и разливается по всему телу. Ладони автоматически сжимаются в кулаки, челюсть смыкается до боли в зубах. Олеся знает, каким я могу быть в ярости, поэтому пугается еще больше.
— Она тебя недостойна, ясно!? — взрывается криком. — Избалованная мажорка, вообще ничем не примечательная, ни кожи ни рожи. Что ты вообще в ней нашел!?
— А это не твое дело, — я хватаю Олесю за предплечья и встряхиваю.
— Да! Ты мне тогда звонил, сказал, что после присяги тебя определили в снайперы. Ну я испугалась за тебя, разыгралась фантазия…
— Ты в своем уме, вообще??? — еще раз хорошенько встряхиваю Олесю. — Ты хоть понимаешь, что ты натворила!? — перехожу на крик. — Она все эти годы думала, что я мертв!"
"— Что мешало тебе поговорить с ней раньше? — язвит. — Ах да, она не была тебе нужна.
Уже теряя над собой контроль, я сдавливаю плечи Олеси, рискуя сломать ей руки.
— Мне больно!!! — верещит. — Пусти!!!
Резко выпускаю Олесю из рук, и она чуть не теряет равновесие на высоких шпильках.
— У меня синяки теперь останутся!
— Это все, что тебя сейчас волнует?
— Да!
— Ты правда не понимаешь, что ты натворила? Ты правда не понимаешь, что Соня считала меня мертвым?
— А что такого я сделала? Я о тебе заботилась, между прочим! Тебя тогда, как подменили! Ты сцепи сорвался, а потом в армию ушел.
— А кто меня достоин?
— Кто-то получше и поинтереснее, чем она.
— Например, ты?
Олеся вспыхивает, как спичка, и заливается густой краской.
— Может быть, и я, — гордо вздергивает подбородок. — Расслабься, — добавляет с легким смехом через несколько секунд. — Больше я в тебя не влюблена. Но я по-прежнему считаю, что та Соня и мизинца твоего не стоит. Никогда не понимала, что ты нашел в этой амебе.