— Здорова, братишка! — говорит весело. — Как дела?
— Нормально, ты как?
— Да ничего. Ты где-то едешь?
— Да, я за рулем. Ты что-то хотел?
— Да… — мнётся. — Тут есть такая тема…
Мне уже заранее не нравится его «тема».
— Какая? — устало спрашиваю.
— Да долго объяснять. В общем, можешь занять мне триста тысяч?
— Нет! — зло рявкаю.
Так я и знал, что Антон звонит или что-то просить, или сообщать о какой-то очередной проблеме, из которой его нужно вытащить. И то, и другое знать не хочу.
— Почему? — обиженно.
— У меня нет трёхсот тысяч, Антон, — вру. — Извини.
— Да брось, — скептически хмыкает. — Ты кучу денег в Сирии заработал.
— Я купил дом и машину. Больше у меня не осталось.
— Но ты же работаешь!
— Моя зарплата не такая высокая, как тебе кажется.
— Слушай, ты кому угодно можешь рассказать, что у тебя нет бабла, только не мне, — теряет терпение. — У тебя всегда есть деньги с тех пор, как тебе исполнилось лет двенадцать! Уж я-то знаю.
— Странно, что этих денег никогда нет у тебя, — замечаю.
— Я все тебе отдам, — шипит в трубку. — Клянусь, Димон, я отдам. Мне до завтра нужно найти триста кусков. Но уже через пару недель я заработаю гораздо больше и верну тебе все!
— У меня нет денег, — безразлично повторяю. — Возьми кредит в банке.
Антон тяжело вздыхает в трубку. Чувствуется, что злится и обижается."
"— А что насчёт маминой квартиры? — переводит тему.
Следовало ожидать, что однажды Антон об этом заикнётся. В той квартире уже давно никто не живет, стоит закрытая. Где обитает Антон, я не знаю и знать не хочу.
— Я думал ее продать. Она стоит пустая и никому не нужная.
— Отлично. Я хочу половину.
— Без проблем, — тут же соглашаюсь. — Как продам, дам тебе знать.
И не прощаясь с братом, отбиваю звонок. На душе гадкое ощущение. В последнее время оно каждый раз после общения с братом.
Именно из-за Антона я не получил работу в самом элитном подразделении спецназа России. При трудоустройстве в органы важнейший критерий — отсутствие судимостей у тебя и твоих ближайших родственников. А у меня брат с судимостью.