Набрав в грудь побольше воздуха и кое-как уняв дрожь в теле, открываю.
— Привет, — Соболев бесцеремонно отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру. — Ты одна или буду сейчас знакомиться с твоим мужем?
— Одна…
— Отлично.
Дима сам захлопывает дверь и поворачивает замок. Я испуганно пячусь назад, пока не упираюсь в стену. Соболев в футболке, джинсах и кроссовках проходит вглубь прихожей и оглядывает квартиру. Не разувается. А я терпеть не могу, когда по квартире ходят обутыми. Но сейчас мне настолько страшно, что не решаюсь попросить Диму снять кроссовки.
Соболев опускает взгляд на фотографию Владика, что стоит на столике в прихожей. Затем перемещает взор на несколько пар детской обуви у стены. Плохое предчувствие ползет под кожей, сковывая внутренности. На позвоночнике выступает испарина, становится тяжело дышать.
— Зачем ты пришел? — нахожу в себе силы спросить.
Наконец-то он теперь смотрит на меня. Проходится цепко и оценивающе, задерживаясь на моих оголенных ногах и груди. Щеки тут же вспыхивают, когда я понимаю, что, должно быть, Диме заметно, что я без лифчика.
Господи, я сошла с ума! При живом муже в его квартире я стою и теку от одного взгляда Соболева. Он просто прошелся по мне глазами, а я уже его захотела! Какой ужас, какой позор!
Нет, нет, нет, я не должна испытывать таких чувств! Я замужем за замечательным мужчиной! И у нас с мужем нет проблем в сексе. Я не могу хотеть кого-то еще.
— Зачем ты пришел? — строго повторяю. Надо побыстрее выяснить, что ему нужно, и попросить убраться восвояси.
— Ты куда-то уезжаешь? — указывает на чемоданы, игнорируя мой вопрос.
— Наоборот, приехала.
— Где была?
— В Израиле.
— Давно вернулась?
— Вчера.
— Ммм, — тянет. — Как я вовремя. Хорошо, что не приехал раньше. И что ты делала в Израиле?
— Ездила в отпуск. Ты зачем явился? — возвращаю разговор в нужное русло.
— Поговорить хотел. Есть к тебе вопросы.
— Какие?
— Сколько лет твоему ребенку, говоришь?
Сердце ухает в пятки.
— Четыре, — цежу сквозь зубы.
— Четыре? — выгибает бровь. — Будь добра, покажи его свидетельство о рождении.
Мне становится дурно. Прихожая плывет перед глазами, хватаюсь рукой за дверной косяк, чтобы удержаться на ногах. Пока я пытаюсь справиться с головокружением, Дима подходит ко мне и двумя пальцами за подбородок поднимает на себя мое лицо.